Антология советского детектива-1

Лора выпустила его руку и, отвернувшись, с минуту пристально смотрела на увенчанные полукруглыми астрономическими куполами башни, что рисовались на фоне темнеющего неба.

— Вы, наверное, очень счастливы, — тихо проговорила она.

Михаил почувствовал себя неловко, как сытый в присутствии истощенного голодом.

— Не знаю, мадемуазель.

— Ну, конечно, не знаете. Ведь счастья не замечают, когда оно есть. Слушайте, — она порывисто тронула его за рукав, — я хотела бы и в дальнейшем быть вам полезной. Я могу попросить тетушку Аделаиду — она приютит вас. В свою конуру я не приглашаю, у меня любопытные соседи.

..

— Благодарю вас, — сказал Михаил, тронутый ее непосредственностью. — Конечно, мне не обойтись без вашей помощи. И я хотел вас попросить встретиться с Антоном Северцевым. Когда вы сможете?

— Сегодня. Он живет недалеко, в двух шагах от площади Италии.

— Но вы утомлены.

— Нисколько.

В ее сузившихся глазах блеснули лукавые звездочки.

— Ну, хорошо. Вы должны сказать Северцеву следующее: если он желает вернуться на родину не как враг, а как друг, вы поможете ему познакомиться с человеком, который сумеет это устроить.

Постарайтесь высказать в шутливой форме. Не настаивайте, если он откажется. Если согласится, пусть назначит удобное ему место и время встречи. Когда начинаются ваши занятия в Ратуше?

— В половине девятого.

— Завтра в восемь я буду ждать на углу Ратуши со стороны улицы Сен-Антуан.

— Я все сделаю, мсье.

Михаил осторожно пожал ее узенькую с длинными пальцами руку и, не выпуская, заглянул в. темные, с блестками глаза.

— Не боитесь?

— Нет.

— Вы славная девушка и настоящая патриотка.

— Вы уже говорили мне это, мсье.

Михаил поспешил выпустить руку, но это получилось неловко.

Злясь на себя, сухо кивнул:

— До свидания, мадемуазель. Желаю успеха.

Он перешел улицу и по бульвару Сен-Мишель зашагал к станции метро.

10

После ужина Донцов заперся у себя; не зажигая света, долго сидел в кресле.

Он думал, что старается предугадать осложнения, которыми, возможно, грозит ему встреча с Северцевым. Однако дело обстояло совершенно иначе. По какому бы руслу ни текли его мысли, они неизменно возвращались к Лоре Шамбиж. Она сидела в кресле напротив, и он ясно видел ее лицо, на котором в течение пяти минут можно было прочесть целую гамму чувств: и грусть, и радость, и задумчивость, и кокетливое лукавство, и восторг.

Он слышал ее мелодичный, богатый интонациями голос. Эти интонации сообщали ее речи особенную убедительность."

"Почему-то ему думалось, что он знает ее давным-давно, Возможно, многие годы. Впечатление было странным и необъяснимым.

— Она тебе нравится, — высказал он вслух едва оформившуюся мысль.

«Ну ты, брат, фрукт... — в радостной растерянности укорил он себя. — Разве это дело? Нельзя.