1
0Шайн мужественно стерпел — хотя в темноте уже и не видно его перекошенное лицо. Но Кэйт и сама, почувствовав под пальчиками гладкую скользкую от не достаточно впитавшегося масла, пышущую жаром кожу спины, догадалась, не став привычно царапать, чтобы оставить ""следы любви"".
Парень облегченно вздохнул. Следов внимания драгоценной госпожи у него предостаточно — любой в гареме обзавидуется — точно не равнодушна…
— Теперь скажи, что все будет хорошо, — тихо шепнула девушка, пряча, как днем, лицо у него на груди.
— Все будет хорошо, моя госпожа, — послушно повторил Шайнэйлиер, стараясь не потревожить госпожу бешеным стуком своего отчаянно колотившегося сердца. — По крайней мере, у Вас, — уверенно пообещал раб, силясь сохранить ровное дыхание из-за этого тепла прильнувшей к нему девушки, свернувшейся у него в объятиях, точно маленький котенок.
Невероятно… Одуряющие ощущения… Наверное, все же это сон…
Только просыпаться больше не хотелось… О, Матерь Всего Сущего — пусть этот сон длится вечность!
* * *Пробуждения Шайн боялся. Его просто подкинуло, когда он, разлепив глаза, обнаружил себя лежащим на роскошной кровати госпожи в довольно вольной расслабленной позе, причем в совершенном одиночестве!
Тело спросонья было не слишком послушным после вчерашнего наказания, но парень проворно постарался выпутаться из-под легкого одеяла, отметая мысли о том, что стояк просто рвет ткань трусов, которые ему вчера любезно позволили надеть, так как предполагалось, что ночевать он будет на ковре.
Сейчас надо было, как можно скорее, сползти с кровати госпожи и замереть на коленях, лицом в пол. Неважно, что физиология требовала соблюсти утренние процедуры — потерпит, не маленький. Гораздо важнее угодить госпоже, ведь неизвестно, в каком настроении она проснулась. Да что же столько стрессов-то за последние сутки? — Шайн зажмурился, пытаясь отогнать наваждение и восстановить в памяти — что же все-таки можно принять за сон, а с чем просто смириться, что это произошло?
И именно в этот момент неподалеку раздался тихий смех:
— Шайнэ, я не разрешала тебе вставать, — постаралась добавить строгости в голос госпожа, но все равно он чуть подрагивал от еле сдерживаемого смеха.
— Простите, госпожа, — замер раб в нелепой колено-локтевой позе.
— Хотя… — задумчиво произнесла девушка. — Оставайся так, раб.
Шайнэйлиер выругался про себя, проклиная за глупость. Он стремился избежать наказания за то, что не ушел, когда Кэйт заснула, и спал рядом на ее кровати, хотя, как известно, даже мужьям не всегда выпадает подобная честь. Если уж раб ночует в спальне своей госпожи, то обычно на полу, рядом.
