5
0Но вы спросите у его секретарши, как там её? — она вопросительно посмотрела на свою коллегу.
— Алевтина, — с презрением в тональности, которое способны выдавать только опытные по жизни женщины, подсказала вторая.
— Точно, Алевтина. Второй этаж, третья дверь по левой стороне, за фикусом.
…
— Здравствуйте, Алевтина, — поздоровался я с секретаршей в приемной начальника управления.
— Издрассстиии, — тоном, преисполненным плебейским презрением к низвергнутой и бесправной интеллигенции, ответила красивая и в то же время омерзительная девица.
На секунду прикрыл глаза… Так, с такой звездой каши не сваришь. Ладно.
— У себя? — невозмутимо спросил я.
— Заааанят, — протянула она, считая, что выиграла противостояние и мне следует с рабским почтением удалиться, причём желательно беззвучно.
Ну, «занят», состояние относительное. Наверняка мой вопрос важнее любого другого.
— Свои, — рыкнул я достаточно громко и решительно вошёл в кабинет к начальству.
Закрыл за собой дверь. Хозяин кабинета сидел, обхватив руками собственные локти и слушал подчинённого, причем на глазах обоих без труда угадывалась тоска. Наверное, обсуждают что-то радостное и жизнеутверждающее.
— Любезный, — обратился я к подчиненному, — нам бы с начальником управления поговорить. Приватно…
Подчинённый, даже не глядя на меня, поспешно встал и с некоторым облегчением покинул кабинет. Пока он выходил, Пистунов приосанился, придал лицу важное выражение и набрал воздух.
— Давайте без этого, — присел я на освободившийся стул.
— Вы вообще кто, молодой человек? — хотя и потеряв боевой задор, спросил он.
— Тамбовский волк тебе молодой человек, — беззлобно ответил я. — Человек вхожий в прокуратуру. Пришёл по достаточно срочному делу.
Начальник управления при упоминании карательного органа, который отравил под арест не только начальника службы, но и большую часть верхушки, нервно поерзал на стуле. Судя по его молодости, он и сам занял этот кабинет после ряда отставок.
Для кого-то уголовное дело, для кого-то карьерный рост. Вопрос ведь в том, в каком жизненном списке ты окажешься.
— Что-то я пока не понимаю.
— Губачевскому приходится всё время докладывать, а сейчас ещё сторонний вопрос с фискальной службой образовался.
— Чего вам надо? Какой ещё вопрос? Мы же уже обо всем договорились? Я заплатил.
— Ну так время-то идёт.
— Чего же вы хотите, уважаемый? Денег больше нет.
— Во-первых, они ещё есть, а во-вторых, — я выставил руку и ткнул пальцем в ворох документов на его столе, — Обращение Скоморошинского по паровозу в вашем рассмотрении?
Он часто-часто заморгал.
— Простите… Не в силах помочь, дело на контроле у правительства, законы, знаете ли… — протянул он.
— Я не прошу мне, как вы выразились, помочь.
