5
0Так и закон делает вид — что не знает, не в курсе дела.
Впрочем, любая подготовка, когда свидетеля специально готовят, тренируют на ответы, потом разбивается о психику этого самого свидетеля, о его недостатки и страхи.
Профессиональный юрист не вполне понимает, но свидетелю в зал суда — страшно.
Сначала долгое изматывающее сидение в коридоре, пристав сидит и поблёскивает глазками у входа. Вот по коридору провели каторжанина в наручниках, потом тебя пускают в зал, все на тебя смотрят, коленки трясутся.
Тут ещё и официальные символы на всеобщем обозрении, герб, флаг вольного города, во многих залах ещё клетка в углу. Всё это немного давит на уши.
А потом судья в мантии официальным и, как правило, громким голосом требует говорить только правду! Смотрите на меня, отвечайте только суду!
Короче, вся эта заранее припасённая бравая решительность — «да я пойду», «да я скажу»… Это так не работает. Тут нужны стреляные воробьи, вроде моих потёртых немолодых парней, которых, к тому же, я неплохо подготовил.
И всё же момент напряжённый. Если что-то пойдёт не так, меня ждёт жесточайший отказ, вывод о необходимости ждать три года после объявления безвестно пропавшим и вся схема полетит к чертям. Нет, суд должен однозначно и уверенно прийти к выводу что человек умер и как конкретно это произошло.
— Кого первого вызываем? — глянул на меня поверх очков судья.
— Зураба Ливановича, он первый в списке, — с готовностью ответил я.
Вообще-то список я и составлял, там всего два человека, но Зураб молчаливый, он лишнего не скажет.
— Свидетель ваш, зовите.
В зале не было приставов, так что бегал в коридор и выдергивал по одному я сам.
Зураб стойко и немногословно рассказывал судье о событиях гибели Стрижова, когда его перебил судья.
— Свидетель, вы знали покойного до дня смерти? — первым свидетеля традиционно допрашивает судья.
— Канэшно! Он был клиент моего хозяйки, то есть я хотел сказать баронессы Кукушкиной…
— Я понял, — остановил его судья. — То есть, знали и ни с кем бы не спутали?
— Да! Нэт! Не спутал бы, узнал бы как сына! — гордо выдал Зураб, хмуря кустистые брови.
— Хорошо, вернитесь к моменту его гибели. А как вы так быстро доехали до Изнанки?
Судья задавал хотя и не каверзные, то есть без намерения изобличить, но неожиданные вопросы, на которые, тем не менее Зураб несколько сумбурно, но вполне логично — отвечал.
Потом настала очередь Платона, он степенно и неторопливо рассказывал и неожиданные вопросы судьи его не сбивали, он словно маленький упорный трактор пёр намеченным курсом.
Я задал буквально пару вопросов, конкретизирующих, что они прямо сто процентов видели смерть Стрижова и варианта выжить у него никакого не было, после чего сел.
