5
0
— Вы большой молодец, Макар Андреевич, такая забота о семье, о детях! Всем бы таких заботливых отцов!
— Приходите ещё, Аркадий Ефимович, мои двери всегда открыты для такого чудесного молодого человека, — Хорьков открывал мне дверь и раскланивался прощаясь.
* * *Ну что, дело движется.
В голове у адвоката как барабан револьвера (кстати, надо будет завтра забрать заказ по оружию, кобуре и бронику) переключаются дела.
Стрижов завтра, законопроект запущен, доклад и акт выполненных работ по тому купцу, Павлу Андреевичу, из Урюпинска — направлен почтой. Дядька наверняка сто раз пожалел, что ввалил такую кучу денег в дело свободного обращения макрами. С другой стороны, в городе создаётся биржа по открытой торговле, чьё происхождение никто не будет спрашивать. И я тонко намекнул ему, что это результат его политических усилий, и он может, когда система наладится, вовсю пользоваться биржей.
В целом — Кротовский прав. Макры такой важный для страны и континента товар, а торговля им ведётся хаотично. К тому же прииски в империи прямо или косвенно под колпаком у империи, что создаёт эффект монополии и дефицит товара.
Здесь можно будет легально купить то, что тебе нужно.
— Куда едем? — уже во второй раз спросил меня бесконечно терпеливый Игорь.
— В фискальную службу. Сдадим в канцелярию запрос по паровозу.
Чиновник, причем это правило универсальное, то есть — любой чиновник, не очень-то горит желанием общаться с представителями бизнеса «вживую». Ну, разве что им от них что-то надо.
А раз нельзя поговорит про паровоз или же такой разговор заведомо зайдёт в тупик, то есть вариант номер два. С тех пор как местные Кирилл с Мефодием изобрели русские буквы, можно написать письмо и официально направить его в государственный орган. Сдать в канцелярию под штамп, или направить почтой заказным с уведомлением, чтобы потом были доказательства существования письма, а то всякое бывает…
Там, в госоргане, на письменное обращение обязаны ответить, причем что характерно, тоже письменно.
Не надо быть наивным, они не напишут того, что мне нужно. Однако важнее тут то, что напишу я и как использую своё письмо в дальнейшем. Например, оно станет частью судебного дела. И в суде я скажу — дамы и господа, запрашивал их, обращаю внимание на текст. Вот что спросил и вот как они, уклончивые мои — ответили.
Они ведь не напишут: приходи и бери что хочешь. Зато в суде их собственный ответ здорово сузит им пространство для манёвра. А я собирался загнать фискальную службу как слона в джунглях в большие-большие силки.
Первый ход — запрос от имени Скоморошинского (да, я всё равно узнал, как его зовут, сколько бы он не уклонялся), криминального авторитета, осужденного на условный срок, купца второй гильдии и гражданина вольного города.
