5
0
— Так… Говорите об этом в прошедшем времени.
— Ну оно же год назад же началось. Хомяков тогда за меня крепко взялся. Было уголовное дело, мне дали условных полтора года и обязали уплатить в бюджет вольного города один миллион четыреста тысяч за ущерб, из-за уклонения от оплаты ввозных пошлин. Вроде как неполученное бюджетом.
— Мощно, что сказать. И? Оплатили или пойдёте в банкротство? У меня знакомый управляющий есть.
— Что вы, голубчик! После приговора суда оплатил всё до копейки. Было очень трудно, скажу я вам. И вот, после этого пришёл забирать свой паровоз…
— И? Хомяков потребовал от вас мзды?
— Вы как будто там были, — усмехнулась незнакомец. — Они арестовали меня за ввоз контрабандного промышленного изделия.
— Стоп. Не понял, вы же сказали, что был суд, приговор, уплата ущерба?
— Да я и сам не могу понять. Я его, когда ввозил, по документам проводил как законный ввоз. Теперь вроде как не законно. В любом случае, меня за это уже судили, я во всем сознался, мне так адвокат подсказал. Приговорили. За что теперь мучают? Не понятно. Вот письменный отказ фискальной службы, который я получил после тридцатисуточного ареста в околотке.
Пробежавшись по тексту, поднял глаза на незнакомца.
— Вообще-то за одно и то же два раза не вешают. Вам меня Кукушкина рекомендовала?
— Ну, законно в Кустовом такие суммы не зарабатывают.
Многозначительно. Понятно, что мужик не то, чтобы связан с криминальным миром, но является его функциональной частью. Значит она меня не то, чтобы рекомендовала, просто этот хмырь и сам знает, что я на неё работаю. А раз она меня не гонит взашей или не топит в ребе Тобол… Значит я чего-то стою как юрист.
— А где сейчас, стесняюсь спросить, паровоз?
— Известно где, у фискальщиков. Хомяков поставил его на хранение, а с меня попросил триста тысяч мзды.
— А пока суть, да дело, его арестовали прокурорские?
— Ну да. Такие суммы не так легко добыть… Заработать… И теперь те из мытарей, что остались на свободе, бояться всего на свете и с ними вообще не договорится. Что мне остаётся? Полиция открестилась. Губачевский, прокурор наш, взяток не берёт.
— Честный?
Мой собеседник нехорошо усмехнулся.
— Наивный вы, Аркадий Ефимович.
— Вообще ни разу. Это было не утверждение, а вопрос. Если имеете что сказать, скажите, не делайте умное лицо.
— Простите, коли обидел. Об этом даже среди наших не принято говорить. Губачевский не берёт взяток, он отнимает собственность, склады, производства, магазины. Зачем ему брать взятки как какая-то шавка. Он спрут, забирает всё. С ним не договоришься.
— Буду знать. А у вас, если не получается коррупционный путь, остаётся законный?
— Ну да, так и выходит. Законный путь. Но есть одна проблема. Законно я вроде как должен оплатить ввозную пошлину. Опять.
