5
0
На лице никаких эмоций, кладу карты, нечего их греть. Прищурив глаза смотрю, как и сколько меняют и добирают остальные.
Первая ставка от мажоров, они улыбаются в свои юные усы, перешучиваются и ставят по двадцать пять рублей. Негласная очередь доходит до меня.
— Сто, — кладу фишки и смотрю на Толяку. Его лицо — маска и ничего не выражает.
Мажоры почти без запинки поднимают свои ставки, выравнивая до сотен.
Девушка смотрит на всех, хлопает ресницами и принимает ставку. Индеец тоже ставит сто.
В ставках нет строгой очередности, можно принять или спасовать в любой момент, причем зачастую это делается жестами — карты, отданные крупье (по правилам, он не имеет право их смотреть, а сразу же тасует их в колоду) или ставка на стол.
Толяка пожимает плечами и тоже подтверждает ставку, а вот Рябинский внезапно поднимает до двухсот пятидесяти.
Интересно девки пляшут. Либо хорошая карта выпала всем, либо тут много любителей блефовать.
Один из мажоров и девушка — выходят из игры. В игре — индеец, я, второй мажор, Толяка и сам Рябинский.
Я ставлю столько же, двести пятьдесят, мелькает запоздалая мысль, что я не успеваю так быстро зарабатывать, как трачу. Хуже то, что в настоящий момент дрожь возбуждения, страх, азарт и чувство риска пробивают меня.
Спокойно, Аркадий, говорю я себе.
Индеец на следующем круге поднимает до тысячи и тут уж у меня возникает большое желание выйти из игры. Вообще-то деньги у меня как раз таки есть, но я сюда пришёл не играть.
— Поддерживаю, — без тени улыбки отвечаю я, фишек у меня столько нет, достаю наличные из кошелька.
— Поддерживаю, — Толяка ставит фишки. Интересно, он на свои играет или на деньги казино, то есть — Кукушкиной? Но игрок он матёрый, не думаю, что он намерен проиграть.
— Пас, — выбывает второй мажор.
— Пусть будет тысяча, — мерзко ухмыляется Рябинский и ставит наличные, которые выиграл накануне.
— Третий круг, — в гробовой тишине провозглашает крупье.
Все вокруг замерли. Сбоку от меня стоит Лещёв с полуоткрытым от волнения ртом, поодаль Кукушкина, она хранит молчание, на лице ни тени осуждения или радости. Формально, если не знать, что Толяка её работник — казино в этой партии и не играет, а только предоставляет стол.
Многие приходят в игорный дом не, чтобы поиграть самим, а что-то посмотреть. Ну что сказать, зрелище любопытное, а для тех, кто не делал ставки, ещё и бесплатное.
На третий круг первую ставку ставит индеец.
— Десять тысяч, — он лезет в карман и чуть подрагивающими пальцами отсчитывает почти всё что у него было.
— Принято, — кивает крупье.
— Пас, — мой голос хрипит, я выхожу из игры. Всё же мне участок нужен, а не карточная игра. Однако, маховик событий уже запущен.
