5
0
Это означает что я должен ответить и доложить девяносто пять или спасовать.
Я был трезв и хладнокровен, поэтому, бросив короткий взгляд на Толяку, спасовал. То же самое сделал и мажор.
Толяка ответил, Рябинский ответил.
Интересно девки пляшут. Мой магический навык показал, что Толяка словно щупальцами прикоснулся к картам других игроков и только вокруг индейца словно образовалась какая-то защитная аура с центом в его амулете, висящего на шее, в форме четырехлистника, который на виду не имел ни одного макра.
Если подумать, в моем клинке тоже нет макров… на виду.
Толяка хмыкнул и посмотрел куда-то влево. Вздохнул, но остался в игре.
Второй круг, индеец поднял следующую ставку до двухсот, Толяка и Рябинский ответили.
На третьем круге индеец внезапно поднял ставку до тысячи.
Над столом повисла тишина. Сумма озвучена серьёзная, индеец сделал эту ставку «из кошелька», положив пачку сотенных купюр.
Толяка сделал виноватое лицо и спасовал.
Рябинский играл желваками и думал.
Не было чётких правил о времени ответа, и никто не смел давить на него. Люди, которые стояли вокруг стола — даже затихли. Десятки глаз были прикованы к пожилому контрабандисту и только Толяка поднял глаза на меня и еле заметно улыбнулся совершенно другой, не такой, как раньше, улыбкой, вроде — «смотри что будет». Сколько у него в арсенале улыбок?
И я смотрел. На столе мои пять рублей, пять рублей нулевых ставок, триста рублей первого круга, шестьсот рублей второго круга и первая тысяча индейца, итого ни много ни мало десять девятьсот десять рублей.
Хорошая зарплата рабочего в Кустовом была сто двадцать — сто пятьдесят рублей. То есть на столе лежала годовая зарплата работяги. Понятно, что бандиты с капиталистами зарабатывали и больше, но это давало мне представление о «масштабе».
— Принимаю, ставлю тысячу, — Рябинкий единым махом опустошил стакан виски, опустил карты рубашками вверх, полез во внутренний карман и достал оттуда увесистый кошелёк.
Ставка сделана не после «слов», а после её помещения на стол.
— Восемьсот пятьдесят… — процедил Рябинский. — Кто займет мне сто пятьдесят рублей?
Зрители не шелохнулись, в том числе потому, что кредитовать азартного игрока никто не горел желанием.
— Без проблем, Илларион Петрович сомнений в кредитоспособности не вызывает, — неожиданной откликнулся я, чем вызвал неподдельное удивление в первую очередь с его стороны.
Ну, вообще-то старый шельмец понимает, что мне нужен его участок, значит с моей точки зрения — ценные активы у него есть.
Теперь уже я полез в карман и достал оттуда большой плоский китайский кошелёк из жёлтой кожи, отсчитал оттуда сто пятьдесят рублей и передал через стол. Денег в кошельке было много и это заметили некоторые зеваки.
