Адаптация

А ещё считала, что лестью меня не взять. Ага, как же!

Вечер вышел вполне приятный. Парфен уже не морщился и активно двигался, даже сходил искупаться, попросив его не преследовать. Я и не стала. Да, я конечно, выросла на Земле, где люди общаются иначе и совсем не обязана вести себя в соответствии с кисейскими представлениями о правилах отношений, но всё же нужно попробовать хотя бы из уважения, ведь для него это действительно важно. Нельзя напрочь игнорировать важные ему моменты, ведь мне не хотелось бы, чтобы он действовал на своё усмотрение, не учитывая моего мнения и желания.

Боже, я сейчас такая правильная, что скулы от приторности сводит.

Придав нашей стоянке некое подобие порядка, я улеглась спать, тем более уже темнело, да и устала я за день немало. И неизвестно ещё, как долго будет там плескаться Парфен. Может для них нормально сидеть в воде часами. Я так прямо и представила его, сидящего в воде – голого, мокрого… в перчатках.

Ну вот, смех это однозначно лучше грусти. Свернувшись калачиком, я натянула край спального мешка выше, прикрывая шею, и сама не заметила, как заснула.

Вообще-то прошлой ночью было довольно прохладно, даже в мешке. Но во сне я часто высовываю из-под одеяла ноги или руки, отбрасываю его в сторону и не закрываюсь полностью только потому, что мне лень. Тут, на природе, из мешка не вылезешь, но насколько смогла, вниз я его стянула."

"Не знаю, отчего я проснулась. Просто так получилось - я крепко сплю, а буквально через секунду открываю глаза.

И не закричала я не потому, что сразу его узнала, а потому, что захлебнулась воздухом, а чуть позже, когда узнала, кричать уже не было смысла.

Парфен сидел рядом со мной на корточках, упираясь руками в землю и, наклонившись вперед так сильно, что просто нависал сверху. Я увидела его широко раскрытые глаза, со смешанными в единое зрачками и радужкой, блестящие, как будто живое приклеили к куску ватмана, изображающего лицо, и крепко сжатые губы, и только потом поняла, что он выглядит как существо, не имеющее разума. Вначале я боялась вздохнуть, а когда, наконец, смогла, вздох прозвучал громко и дико. Его глаза чуть расширились, губы разомкнулись - и он снова замер. Каждая мышца в его теле была напряжена и готова к внезапному рывку.

Интересно, а кисейцы страдают лунатизмом? Как-то не похоже его поведение ни на что другое. И хотя от его взгляда меня то и дело окатывало тем предвкушением, которое сулит довольно близкое знакомство с симпатичным молодым человеком, мне нельзя его трогать, а он трогать меня всё же не собирается.