0
0
— Не уверен, — уже всерьез забеспокоился я, оттолкнул ее, попутно отметив, что грудь у нее, конечно, достойная, и выскочил из столовой.
— Стоять! — в голос взвизгнула она, и я осознал, что она последует за мной, добиваясь своего. Рванет в любую точку банка, включая кабинет предправа, не обращая внимания ни на реакцию окружающих, ни на свой внешний вид. У нее мозги отключились полностью, остались одни инстинкты. Точнее, один инстинкт. Основной, так сказать.
Что же я натворил-то? Какой черт меня под руку толкнул? Теперь и у меня проблем будет выше крыши, и у Романовой.
Лучше бы зелье убеждения сварил. И убедил бы Романову в том, что я молодец.
Выход был только один, и я незамедлительно воспользовался им. Воспользовался и закрылся, щелкнув замком. Все-таки хорошо, что в цоколе места так мало и все рядом. В том числе столовая и туалет."
"— Саш-ша! — шумно выдохнула за дверью Романова. — Саш-ша, ты куда? Мы созданы друг для друга, Саша. Мне это нужно здесь и сейчас. Открой!
И она бахнула рукой по двери.
Интересно, какой временной промежуток Митрий вложил в слово «быстрое»? Как скоро ее отпустит? Через десять минут? Через двадцать?
А что, если пограничным условием является именно тот факт, что девушку непременно надо… Э-э-э… Ублажить? Что, если без этого действие зелья не прекратится?
Может, не мудрить, запустить ее сюда и того самого? Здесь камер точно нет.
— Саша, — судя по звуку, она ударилась о дверь всем телом. — Выходи, скотина! Я хочу! Я так хочу! Открой эту паршивую дверь!
Удар за ударом обрушивался на ненадежную преграду, которая отделяла меня от осатаневшей Романовой.
Нет, паршивая это идея — открыть дверь. Вон как ее разобрало. Она мне в порыве страсти, похоже, шею свернуть сможет.
На бумаге все это выглядело незамысловато, а теперь, слыша, что стало с пусть и стервозной, но всегда адекватной Светкой, я начал понимать, что именно заключено в этих зельях, какая мощь и какая сила. И если ими пользоваться бездумно, то есть хороший шанс, что эта сила повернется против тебя.
Удар! Еще удар! Слов я не слышал, из груди Романовой вырывались сип и свист. И что-то вроде рычания.
Я ощущал себя Шараповым из «Места встречи», в момент, когда горбун скребется под дверью и обещает его зубами загрызть. Кстати, не дам гарантию, что у Романовой нет того же в мыслях.
— Свет, ты чего? — послышался голос Вовки Южакова из казначейства, которого по какой-то надобности занесло на цокольный этаж. В нем в равной степени сочетались веселье и обеспокоенность.
Его можно понять. Сами посудите — на его глазах полуголая Романова из отдела по работе с персоналом, тряся грудями, ломится в туалет.
