3
0
Бруд оскалился: - Такого хранителя, как я, недостаточно?!
Заметив, что Воркана слабо улыбается, Барук продолжал: - Боюсь, я тоже им не доверяю. Лучше иметь их перед глазами, нежели… гм… вздрагивать от движения теней.
Полководец упорно смотрел на Воркану. - Думаешь попробовать, Ассасин?
Карга кашлянула.
- Полагаю, - отвечала Воркана, - нужды не будет.
Бруд бросил взгляд Баруку: - В каком гадком гнезде ты живешь, Верховный Алхимик. Да ладно. Пора.
Они смотрели, как он входит в круг. Смотрели, как он кладет Драгнипур на две наковальни. Делает шаг назад - и замирает, глядя на лезвие.
- Какая красота, - промолвил он. - Чудное мастерство.
- Возможно, однажды вы сможете сделать комплимент его создателю, - заметила Воркана. - Только не ждите, что я буду присутствовать. Пусть выходят где угодно, только подальше от моего города.
Бруд пожал плечами: - От меня тебе утешений не дождаться, Ассасин. - Он вытащил из-за плеча огромный молот, взвесил в руках. - Я только сломаю проклятую штуку.
Никто не заговорил, никто не пошевелился, когда полководец сделал второй шаг назад и воздел молот над головой, задержав на миг. - Готов клясться, - пророкотал он, - что Бёрн сейчас улыбается даже во сне.
И молот опустился.
***
Рыбак ожидал в саду, чувствуя себя до странности свежим, помолодевшим. Леди Зависть еще не вернулась. Она пошла, среди многих тысяч, к новому кургану. Она взирала на происходящее, как все, словно была незнакома с павшим воителем. Но ведь…
Войдя, она нашла натийский графин из тончайшего зеленого стекла, наполненный янтарным вином, и два кубка. Присоединилась к барду. Он встал со скамьи и сделал шаг навстречу - но тут увидел выражение ее лица."
"Бард был достаточно умер, чтобы не выказать облегчения.
Она не стала рассказывать о том, что было у кургана. Никогда не станет рассказывать. Ни этому человеку, никому иному. - Каладан Бруд, - ответила она. - Вот что случилось. И еще кое-что.
- Что же?
Она поглядела ему в глаза и осушила кубок. - Мой отец. Он вернулся.
***
- О хрупкий город…
Это было на пустой равнине под пустым небом. Слабый, мерцающий огонь глубоко ушел в круг закопченных камней, оставив красные угли. Ночь, очаг и рассказ, ныне расплетенный, оконченный.
“…ты когда-либо видел, как Крюпп пляшет?
- Нет, Думаю, нет. Ни ногами, ни словами.
- Тогда, друзья мои, готовьтесь просидеть всю ночь. И узнайте…”
Они так и сделали, бард и Старший Бог, и ох как плясал Крюпп. Слепой к угрюмым гримасам, слепой к недовольству, к прищуренным глазам, слепой даже к презрению - хотя двое свидетелей вовсе не вели себя так. Но за хрупким кругом теплого света, в сем мире, столь обширном и беспокойном, полном тревог, суровых суждений и злопыхательств, нет недостатка в наблюдателях.
Неважно.
