3
0Пауки набегали со всех сторон, крошечные жвалы виднелись повсюду.
Вся эта масса шевелилась и бурлила.
Два мула отошли, потом одновременно повернулись, чтобы пронаблюдать за происходящим.
Но оставим на время душераздирающую сцену.
Право слово.
***
Когда на боковой улице появились две женщины в полупрозрачных платьях, приближавшиеся с элегантной грацией - словно две сестрицы из благородного сословия, вышедшие на ночную прогулку - Великие Вороны взлетели, закаркав, а Гончие Теней подобрались, взъерошили шерсть, оскалили блестящие клыки.
Даже на таком расстоянии Семар Дев смогла ощутить истекающую от них силу.
Карса не ответил; она оглянулась и увидела, что он смотрит на одинокого всадника, приближавшегося со стороны озера. В руке тот держал копье; едва коснувшись взглядом оружия, ведьма громко, прерывисто вздохнула. “Боги, сколько ещё?”
Копыта стучали, словно треснувшие колокола какого-то храма.
***
В этот самый миг Верховный Алхимик Барук стоял во дворе особняка, у своего экипажа. Слугам и стражникам могло показаться, что он изучает обезумевшее ночное небо… но никто из них не стоял так, чтобы видеть его лицо.
Алхимик плакал.
Он не видел расколотой луны. Не видел полос низко нависшего дыма. Строго говоря, он не видел ничего, что видели окружающие, ибо взор его обратился внутрь, к воспоминаниям о дружбе, о разделенных тяготах - и над всем вздымался поток чего-то… он не был уверен, но верил, что это смирение.
Живя, мы вынуждены бываем приносить жертвы, принимать мрачное наследство. Мы можем взвалить бремя на собственные хлипкие плечи - или глазеть, как сгибаются под ним святые мученики. Таков выбор, предлагаемый духу.
Великий муж ныне мертв. Жестоко убит в разгар жуткой ночи.
А Барук потерял друга.
Ему казалось, что все принятые им самим решения, его тяжкие заботы ничего не стоят.
В творящемся ныне трагическом завершении у него есть еще роль. Но он чувствует, что сломался.
Все кажется тонким, хрупким. Все, что он чувствует сердцем, что видит вокруг. Таким хрупким.
Да, луна умерла, но готовится возрождение.
Продержится ли он?
Надо попытаться.
Но пока он даже не может сдержать слез.
Барук повернулся к карете. Вошел внутрь. Дверца захлопнулась, он сел на мягкую скамью. Поглядел на гостя - но ничего не сказал. Что он мог сказать потерявшему гораздо больше? “Гораздо больше”.
Ворота раскрылись, карета выехала. Качались фонари на боках.
***
Резак спешился и оставил коня на свободе. Он шел, не обращая внимания на Псов - да и они сами были заняты чем-то иным. Он не смотрел на Воронов, которые принялись взмахами и ударами клювов разгонять зевак. Глаза его не отрывались от простертого на мостовой тела.
