Добрыня, я так думаю, своих адвокатов уже отозвал, а, значит, это пока на самом деле возможность. В своих страданиях я совсем забыла про ребенка. А ведь ей совсем нелегко, после всего пережитого.
– Ладно, ты победил, – хмуро ответила я. – Адвокат точно едет с нами?
–Точно, – уже во всю ширину улыбался счастливый Алексей. – Букет возьмёшь?
– Нет. Отдай его кому-нибудь.
– Как скажешь. Твое слово закон.
Он тут же подошел к проходившей мимо женщине уж очень замученного бытом вида и вручил ей букет со словами:
– Мадам, вы сегодня необыкновенно хороши!
Ее, по всей видимости, чуть было инфаркт не схватил.
Когда мы уже были в его машине, и там на самом деле уже сидел адвокат – женщина в возрасте и в теле с таким серьезным видом, что даже мне было не по себе от ее присутствия, настоящая надзирательница, Алексей объявил:
– Дамы, надеюсь, вы не против, если по дороге мы заскочим в несколько магазинов. Согласитесь, мы же не можем ехать к детишками с пустыми руками.
– У меня оплата почасовая, – буркнула женщина на заднем сиденье.
Я же предпочла промолчать. И так было понятно, что он поедет в магазин в любом случае. Может быть, конечно, это была все та же попытка задобрить меня, но я рада, что стечение обстоятельств принесет детишкам пусть маленькие, но приятные подарки.
А подарки оказались не такими уж маленькими. Алеша позаботился достать список детей из того детского дома, их там оказалось всего тридцать человек. Мало список, так еще и все их размеры. Мы накупили одежды на зиму и далеко не все покупки влезли в его внедорожник.
К одежде прибавились еще вкусности и ворох билетов в кинотеатр.
– Мы обязательно пожертвуем им некоторую сумму на ремонт, – тихо проговорил он, когда мы уже въезжали во двор, – но для пущей уверенности, что все блага достанутся детям, часть пожертвований предпочитаю вручить вещами.
Я кивнула. Согласна с ним.









