2
0– Мне нужно удостовериться, что к моим клиентам у вас больше вопросов нет.
– Один есть! – Мишаков ни с того ни с сего подмигнул Юлии Демидовой. – Один-единственный!
– Какой?
– Слышь, рэпер. Когда я тебя первый раз опрашивал, еще братан твой приехал, ты мне напел, что двенадцатого апреля в ночь убийства у мамаши на даче всю ночь мирно спал в своей постельке! И братан подтвердил – спал, мол. Сбрехал?
– Сандро, можешь не отвечать, – быстро сказал Глебов. – У тебя есть полное право не отвечать.
– А ты? – Майор, не слушая, повернулся к Нику. – Ты же прям лицом дрогнул, когда я спросил! Ну чего? Скажете? Или нет?
Братья переглянулись, Сандро кивнул.
– Я проснулся от того, что во дворе заработала машина, – сказал Ник Галицкий. – Потом все стихло, и я заснул. Когда мой брат вернулся, я не слышал. Мама тоже не слышала, и мы решили, что говорить об этом не станем.
– Куда тебя ночью носило-то, рэпер?
Сандро подошел, положил обе ладони на стол и заглянул майору в лицо.
– Я никуда не ездил, – сказал он. – Я музыку слушал и курил. Мама не любит, когда я в спальне курю, а на кухню идти далеко, на улицу ближе. Я мотор завел, наушники воткнул и кайф ловил.
– Да небось брешешь, – усомнился Мишаков не слишком уверенно.
– Машина осталась на участке, потому что у моего водителя дом в деревне через одну остановку. По той же дороге. Он тачку оставил и на ночь уехал к теще, чтобы зря в Москву не мотаться. А я машину водить не умею. – Сандро улыбнулся. – Вообще никак.
– Прав нет или не умеешь?!
– И прав нет, и не умею. За рулем ни разу не сидел. Вот она, – тут Сандро указал на Авдотью, – считает, что это все из-за моей копеечной славы и никчемного образа жизни.
– Ну-ну, – благословил майор Мишаков.
Все лето Ник жил очень хорошо.
Он слетал в Новосибирск и привез оттуда результаты эксперимента, которые оказались неожиданными, но интересными.
Потом он слетал в Бразилию и привез оттуда гамак, деревянную фигурку броненосца и новые связи.
Потом он не полетел в Италию, хотя Сандро бесился и скакал вокруг брата, как павиан. Ник сказал, что третий лишний, они с Авдотьей прекрасно обойдутся без него.
Потом слетал в Сочи и там от лютой скуки написал три неплохих статьи.
Немного утомляли пересуды на работе, но он старался не обращать внимания. К августу все более или менее утихло и забылось, как утихла и забылась рана – нестрашная, но болезненная.
К августу самыми болезненными оказались воспоминания о Лисе.
Ник не вспоминал. Не думал. Не работал в кабинете. Ходил кругами, как зверь ходит вокруг выжженного леса.
