4
0Я вижу, как напряжены его руки, и невольно вспоминаю, как ночью они ласкали меня, мастерски играя на струнах моего тела.
Не краснеть! Не пыхтеть! И не пялиться на его задницу!
Бросаю быстрый взгляд на детей, но они ничего не замечают. Продолжают свой сонный завтрак.
— Давай объявим день тишины, — прошу у Орлова, — сегодня. Без звонков и попыток встретится…
Отчетливо слышу скрип зубов. Денис разворачивается ко мне, смотрит исподлобья так, что мне хочется провалиться сквозь землю, но я стою на своем.
— …Пожалуйста.
— Для тебя действительно это так важно?
— Важно. Мне нужно подумать. Уверена, что и тебе тоже.
— Да о чем тут думать?! — всплёскивает руками.
— Денис, пожалуйста. Не усложняй. Все и так сложно, ты же понимаешь. Я не могу вот так сразу в омут с головой после того, что между нами произошло в прошлом. Мне нужно время, нужен этот перерыв. А еще помнится, кто-то собирался быть джентльменом.
Он молчит. Долго, недовольно, но в итоге кивает:
— Хорошо, но только сегодня.
— Договорились. Уверена, завтра я уже буду в состоянии трезво мыслить, а сейчас давай собираться. Детям пора в сад, а тебя, уверена, ждут великие свершения на работе.
И мы собираемся. Все вместе, будто настоящая семья. Пока Денис облачается в рабочий строгий костюм, я помогаю одеться детям. Они, наконец, просыпаются и трещат, как две сороки, ни на секунду не умолкая.
Потом мы все спускаемся вниз, и я удивляюсь, обнаружив в его машине два кресла. Похоже, кто-то действительно серьёзно подходит к своим родительским обязанностям. Это подкупает настолько, что я всю дорогу до сада прячу улыбку, которая так и норовит расползтись по губам.
Однако когда мы выезжаем на нужную улицу, прошу его остановить машину:
— Вот здесь нас высади. Дальше мы сами дойдем.
— Зачем? — Орлов искренне удивляется.
— Я не хочу, чтобы увидели, как мы с тобой приезжаем вместе. Будут обсуждать, сплетничать, потом к детям с расспросами привяжутся.
— Глупости.
— Ты не знаешь, на что способно женское любопытство.
Он все-таки останавливается. Я выхожу, выпускаю на волю Маришку и на миг задерживаюсь возле открытой двери.
— Спасибо, что подвез.
— Один день, Женя, — с нажимом напоминает он, — только один.
Я только улыбаюсь в ответ на его нетерпение и протягиваю руку Сережке. Он радостно шлепает мне по ладони.
— Пока-пока, малыш.
Орлов уезжает, а мы с дочкой неторопливо ползем в садик. Она рассказывает мне о том, как прошел вчерашний вечер, как ее забрал дядя Денис, как они играли.
— Он тебе нравится? — спрашиваю, прощупывая почву для дальнейших действий.
— Да. Очень. Он добрый.
— Добрый, — соглашаюсь.
— И детей любит.
Этого у него не отнять. Чокнутый папаша.
