(Не) мой папа

Орлов молча поправляет одежду, протягивает мне салфетку.

— Спасибо, — я кое-как вытираю следы любви и, поматываясь иду в ванную.

Стою под горячими струями и практически не чувствую их, потому что внутри полыхает пожар.

Когда выхожу из ванной, натыкаюсь на Дениса. Он молча подхватывает меня на руки и несет в комнату.

— Ты куда?

— Не убегай. Просто побудь со мной.

— Мне надо к Маришке.

— Все хорошо. Она спит. Я уже проверил.

Он опускает меня на диван, сам укладывается рядом и натягивает на нас оделяло. Я лежу рядом с ним разомлевшая, хмельная и жмурюсь, словно сытая кошка.

— Хреновый из меня джентльмен, — с легкой усмешкой касается губами моего виска, — но когда ты рядом, у меня срывает предохранители.

Всегда срывало. Я помню, как мы раньше набрасывались друг на друга, как хватало одного взгляда, чтобы между нами проскочили искры, моментально перерастая в пожар. Похоже, за время разлуки ничего не изменилось. Нас все так же штормит.

Я пригрелась и расслабилась настолько, что не заметила, как провалилась в сон. Тихий, уютный и такой нежный, что даже сквозь дрему чувствовала, как улыбаюсь. Мне было хорошо просто от того, что он рядом, что чувствую его дыхание на волосах и руки, которые обнимаю так, будто боятся, что я исчезну.

А потом пришло утро. И вместе с ним скопом стыд, сомнения и злость на себя. Подумать только, снова на те же грабли, да еще с разбегу.

— Женя, — обращается ко мне Денис, когда я усаживаю детей за стол.

— Погоди, надо их покормить, — хлопочу, как курочка-наседка. Одному чай, второй молоко. Кому-то сырок, кому-то яйца.

Они такие сонные, сидят рядышком, вяло жуют и зевают. Смотрю на них, и сердце заходится от нежности.

— Жень, — останавливает мой бег по кругу, — у них все есть. Успокойся."

"Я замираю, чувствуя дурацкое желание спрятаться. Взрослая тетка, мать, а порой веду себя как малолетняя идиотка. Осознание этого отрезвляет. Я тяжело вздыхаю и смотрю на мужчину, с которым провела ночь.

— Я спокойна.

— Нам надо поговорить.

— Не здесь, — киваю на детей, — и не сейчас.

— А когда? — он недовольно хмурится.

— Завтра.

— Завтра?!

— Да, — уже тверже, — мне надо подумать, переварить. Успокоиться, в конце концов. И я очень прошу тебя дать мне это время. Не давить.

— Я думал, что вы сегодня опять останетесь здесь.

— Нет, — отрицательно качаю головой, несмотря на то, что от этих простых слов трусы моментально становятся мокрыми, и тело начинает вибрировать, — мне надо побыть одной.

— Зачем? Чтобы придумать какую-нибудь причину, по которой мы не можем быть вместе?

— Причин и без моей фантазии предостаточно, ты не находишь?

Денис проходит к окну и смотрит, как снаружи кружит снег.