(Не) мой папа

— Теперь залетайте, — распахиваю заднюю дверь и помогаю забраться сначала одному, потом второй. Пристегиваю их, проверяю, все ли в порядке, и сажусь за руль, а они сосредоточенно шелестят фантиками. Сейчас изгваздают всю обивку шоколадом, но мне плевать, главное, что они оба рядом, со мной.

Мы снова перезваниваемся с Женей. Она совсем печальная, но не жалуется. Ее больше волнует, как там дочь. Не плачет ли, не боится, не прячется ли. Тогда я тайком снимаю видео, где Маришка довольная ковыряет игрушку из киндера и смеется, и пересылаю взволнованной матери.

— Не балуй ее! — строго произносит Женя.

— Почему?

Не отвечает, но я и без слов понимаю, что она имела в виду. Женя не верит, что я в их жизни надолго. Очень зря. Очень. Но тут не словами надо доказывать, а делом, поэтому больше не продолжаю эту тему — незачем.

* * *Мне кажется, я неплохо справляюсь.

Накормил, напоил, умыл, мультики включил. Красавец. Сижу в кресле, в углу комнаты, не отсвечиваю, а дети копаются на ковре, разбирая большой конструктор.

Для Сережки это обычное дело, а у Марины глаза огромные, светятся, она аж трясется, когда детальки разбирает. Понимаю, что у нее таких игрушек никогда не было, и становится стыдно, и оправдание, что я не знал о ее существовании, не работает — все равно в груди давит.

Женька, конечно, балует дочь, покупает все, что в ее силах, но я прекрасно понимаю, что наши возможности не равны. Упрямая. Могла бы давно сказать, подать алименты, да что угодно, а она вместо этого играла в партизанку.

Знаю, что обидел тогда ее очень сильно, но все равно царапает. Мы же могли как-то все решить…

Не могли. Зря себе вру. В нашей ситуации никакого решения не было. По крайней мере, тогда. И мне чертовски жаль, что заложником этой ситуации стала маленькая девочка.

Она такая изящная, как фарфоровая статуэтка. Я не могу насмотреться, и руки сами тянутся то к хвостику, забавно торчащему на макушке, то к румяной щеке. Маришка сначала относится ко мне настороженно, но потом окончательно успокаивается и улыбается, становясь еще больше похожа на мою мать."

"Меня просто крутит, когда наблюдаю за их играми. Неправильный я мужик какой-то. Вместо того чтобы с друзьями по барам мотаться, я прусь от того, что провожу время с детьми. Таньку, кстати, всегда бесило, когда я с Серым Волчком чем-то занимался. Играл, читал, лепил какую-то фигню из пластилина. Она всегда морщила свои накаченные губищи и ворчала: лучше бы женой так занимался. Проблема в том, что эта жена мне совершенно не нужна.

Я чуть ли не красным карандашом обводил в календаре дни, оставшиеся до того счастливого момента, когда нас разведут. Освобожусь от этих оков и займусь налаживанием отношений с Женей. Мне надо много исправить, пробить ту стену отчуждения, которая выросла между нами за эти годы.