(Не) мой папа

Мы прощаемся, и я в легком смятении выхожу из отдела кадров. Мне действительно жаль бросать свое место. работу. Если бы не Седов со своими непристойными подкатами, я бы так и продолжала работать и ни о чем не переживала…

— Так, так, так, — раздается тягучий голос у меня за спиной, когда я прохожу примерно половину длинного коридора.

От неожиданности я чуть ли не подпрыгиваю на месте и первый мой порыв — бежать как можно дальше. Только Седов останавливает одним движением, жестко хватая под руку.

— Убери лапы, — шиплю, пытаясь высвободиться, но куда там. Он не замечает моего сопротивления и заталкивает в пустой кабинет.

— Я буду кричать! — предупреждаю на полном серьёзе.

Седов в ответ только ухмыляется:

— Надо же смелая какая. То в полицию пошла, то кричать собралась. Просто героиня.

— Просто оставь меня в покое! Все, я забрала заявление, можешь больше не бояться.

— Бояться? — расплывается в улыбке. — То есть, по-твоему, ты такая грозная, что тебя нужно опасаться? Эдакая крутая яжемать?

Издевается открыто и бессовестно.

— Что ты ко мне привязался?

— Это уже, знаешь ли, дело принципа. Нагнуть козу, которая вздумала бодаться.

— Да я вообще не трогала тебя!

— Еще потрогаешь, — снова грязные намеки.

— Ты больной!

Хочу уйти, но он перекрывает мне выход, прислонившись спиной к двери."

"— Зачем ты приходила?

— По делам.

— Нет у тебя тут никаких дел. Кроме того, что я предложил.

— Неважно.

Но от него так просто не отмахнёшься. Хватает за руку, причиняя боль.

— Эй!

— Я еще раз спрашиваю. Что ты тут делаешь?

— Тебя это не касается, — с вызовом смотрю на него, — и вообще. Мне некогда. Меня ждут.

— Угу, — хмыкает он, — ждут ее, как же.

Мне почему-то становится обидно от его язвительного тона. Чего же лезет ко мне с упорством маньяка, раз считает такой никчемной?

— Да. Ждут.

— Я так и не услышал ответа на свой вопрос.

— Катись к черту, — вырываюсь из его лап и отскакиваю в сторону.

— Хорошо, — покладисто кивает, невозмутимо поправляет запонки и улыбается.

Мне катастрофически не нравится, когда он улыбается. Вот просто передергивает от макушки до пяток.

— Я догадываюсь, зачем ты приходила. И к кому. Если задним числом появится какая-нибудь бумажка в отделе кадров…

У меня выступает холодный пот.

— …Я уволю эту клушу, и причиной будет подлог документов. С такими характеристиками, какие она от меня получит, ее не примут на работу ни в одну мало-мальски значимую фирму. Пойдет телеги в супермаркете катать.

Я в ужасе, потому что понимаю — эта скотина так и сделает. Причем с огромным удовольствием. Отыграется из-за меня на человеке, который просто проявил участие.

Седов приближается, смотрит на меня холодными глазищами и по-прежнему улыбается, прекрасно понимая, что загнал в ловушку.