11
0Мы обосновались прямо в лесу сразу после того, как забрали серебро с насадов. Тихарь велел ждать его, забрал с собой двоих и унес все серебро. Этой же ночью явились урманы и начали резать всех без разбору. Нам пятерым повезло. Вечером мы поспорили с Комом и его дружками, дело чуть не дошло до драки, нам пришлось устроить себе отдельную ночевку на небольшом отдалении. Они пришли в темноте, перебили сторожу и раздавили всех, кто спал вокруг большого костра…
- Жаль не всех перебили, - кривя рот, желчно изрек Бур и обвел пространство перед собой тяжелым живодерским взглядом.
Вот человек, не уймется никак. Не знаю, вдруг я тоже не смог бы смириться с тем, что какие-то залетные фраера на обратной дороге с рабочих «точек» в день «зарплаты» на родной территории ломанули меня и моих парней? Перестреляли половину личного состава и обчистили бы карманы у живых. Тьфу три раза!
- У тебя уже была такая возможность, так что сиди и не мороси, бери пример с брата.
Бур метнул в меня резкий взгляд и заткнулся, покосившись на флегматично жующего Завида. Еще бы ему не замолчать, чует котяра, что пока все козыри при мышке, а дальнейшая игра карту покажет.
- Нас они не заметили, - помолчав, продолжил Жила. - Как только мы поняли какой оборот принимает дело, бросились со всех сил уносить ноги.
- Кто такие урманы? И почему вы решили, что это были они? - я глотнул из фляжки Одинца и прокашлялся.
Вместо задумавшегося соратника ответил Одинец.
- Урманы как урманы. Люди севера. В жизни для них ничего не важно кроме золота и славы. Я их своими глазами видел. Урманов ни с кем не спутать. Вдобавок, они на весь лес орали они по-своему.
- Почему они на вас напали? Что за слава укокошить в лесу обездоленных сирот?
- Не знаю.
- Ты плохо подумал, - отозвался Горя. - Тихарь никогда не водился ни с урманами, ни с данами.Насколько я помню.
- Все в жизни меняется, - неожиданно профилосовствовал Одинец.
- Это верно, - усмехнулся Горя. - Тихарь всегда был себе на уме и эта выходка вполне бы ему подошла.
Спать увалились прямо на земле, на сухой и неожиданно мягкой лесной подстилке ногами к костру. Под голову положили у кого что с собой имелось, а за неимением сошел и собственный кулак.
Засыпал я, возлагая некоторую надежду на пробуждение в более привычной обстановке. Поигрались и хватит. Пора бы домой, забыть эту белиберду как неудачную шутку.
Утро началось с беспощадной тряски и воплей над ухом.
- Батька, батька, вставай!
Я продрал глаза и увидел над собой перекошенное хлебало Одинца.
