Жилой комплекс «Курицын»

В наступившей тишине стало слышно, как у измятого договора, отпружинив, выпрямилась страница. Мужчина в пальто медленно поднял брови и удивлённо протянул:

– Ну… Это, конечно, самый крайний случай… – Подождав немного и не получив ответной реакции, он добавил: – Я ведь уже настроился… И, в конце концов, – тут он снова начал поднимать голос, – когда я в прошлый раз здесь спрашивал, будет ли электрика, вы мне оба ответили, что да!

– Это неправда, – возразил Саша, – вам этого не говорили, потому что мы этого не делаем, а вас я и вовсе вижу в первый раз.

– Я серьёзный человек! – взревел посетитель, и его дама на своём стуле беззвучно вспыхнула праведным гневом.

 – Вы не знаете, каких людей я знаю!

– А вы не знаете, каких людей мы знаем! – дерзко парировала Таня.

Как ни странно, покупатель не перешёл на ругань и не полез в драку. С подсбитой спесью он стал смотреться вполовину меньше.

– Поймите, я как бульдог – если закусил, то навсегда. – В его голосе зазвучали примирительные нотки. – Давайте тогда так: вам половину и нам половину. Раз было такое недопонимание по электрике и вы не сознаётесь, то делим сто напополам, вы нам скидываете пятьдесят, и мы делаем сделку.

– Нет, – хором ответили Саша и Таня.

– Но почему? – искренне удивился человек в пальто.

– Потому что мы ни для кого не будем менять условия, – спокойно ответил Саша.

– Эх, раньше была самая твёрдая валюта! Купеческое слово! Если я говорю, что готов на пятьдесят, то, значит, я готов на пятьдесят!

Таня с Сашей ничего не отвечали. В разговор вступила дама в мехах:

– Послушайте, ну как же так, ну ведь как же нам разводить электрику? Ведь это денег стоит!

– А ещё сантехника и мебель денег стоят, – отвечали застройщики, – на это вам тоже сделать скидку?

Разговор зашёл в тупик, но для одной из сторон это ещё не стало очевидно.

– Моё время дорого стоит! – заявил покупатель и не успел развить мысль, как получил контраргумент:

– Поэтому давайте его экономить!"

"Прошёл час. Посетители, исчерпав свои доводы, по пятому кругу использовали старые. Про бульдога, про настрой и про купеческое слово. Сумма притязаний постепенно опустилась до сорока тысяч, потом до тридцати, потом до двадцати. От скуки Саша с Таней стали подмечать то, что раньше не бросалось в глаза.

Строгое пальто серьёзного человека, которое поначалу производило солидное впечатление, оказалось по локоть засаленным, а по подолу запачканным. Дама в мехах порой закатывала глаза на реплики мужа. Тот, войдя в раж, бросал из кармана на стол топорщащиеся пачки банкнот, рассчитывая на эффект, но выглядел при этом смешно. Настали времена, когда жена стала тихо звать его по имени, а потом уже достаточно громко, устало сказала:

– Миша, подписывай уже.

Прошло ещё полчаса.

– Всё! – Саша встал.