Женщины Цезаря

Законы Элия и Фуфия нужно усовершенствовать и разрешить народу и плебсу собираться и принимать законы даже в тех случаях, когда консул остается дома и наблюдает за небесами. Чтобы объявить законы недействительными, консул должен будет доказать появление неблагоприятного знака в течение того дня, когда состоялось собрание. Никакие дела нельзя останавливать из-за отложенных выборов. Ни одно изменение не имеет обратной силы, не защищает сенат и не влияет на суды.

– Он усиливает комиции за счет сената, – мрачно заметил Катон.

– Да, но, по крайней мере, он не помог Цезарю, – отозвался Агенобарб. – Бьюсь об заклад, это – разочарование для триумвиров!

– Разочарование? Как бы не так! – фыркнул Гортензий. – Разве вы не узнаете руку Цезаря? Закон новаторский, но он не противоречит обычаям и традициям. Цезарь намного хитрее Суллы! Никто не запрещает консулу смотреть на небо. Просто изыскиваются способы, как обойти все религиозные препоны, если вдруг консул решит посидеть дома. И какое дело Цезарю до верховенства сената? Сената нет там, где есть власть Цезаря. Его никогда не было и никогда не будет.

– А где Цицерон? – спросил Метелл Сципион. Вопрос прозвучал как гром с ясного неба. – Я не видел его на Форуме с тех пор, как Клодий вступил в должность.

– Думаю, и не увидишь, – молвил Луций Цезарь. – Цицерон убежден в том, что, как только он появится, ему запретят приходить на Форум.

– А что, очень может быть, – сказал Помпей.

– Ты согласен с таким запретом, Помпей? – поинтересовался молодой Курион.

– Во всяком случае, я не подниму щит, чтобы помешать этому, будь уверен.

– А ты почему не там и не кричишь, Курион? – спросил Аппий Клавдий. – Я думал, ты в большой дружбе с моим младшим братом.

Курион вздохнул:

– Наверное, я расту.

– Ты скоро прорастешь, как боб, – кисло улыбнулся Аппий Клавдий.

Курион понял это замечание уже на следующем собрании, когда Клодий объявил, что изменит условия работы римских цензоров. Отец Куриона был цензором.

Ни один цензор, сказал Клодий, не сможет вычеркнуть члена сената или гражданина первого класса из списков без обстоятельного слушания и письменного согласия обоих цензоров. Пример, приведенный Клодием, прозвучал зловеще для Цицерона: Клодий утверждал, что отчим Марка Антония Лентул Сура (который был незаконно казнен Марком Туллием Цицероном с согласия сената) был вычеркнут из сенаторских списков цензором Лентулом Клодианом из соображений личной мести. «Больше не будет чисток – ни сенаторских, ни всаднических!» – крикнул Клодий.

Четыре разных закона обсуждались в течение декабря. На этом Клодий прервал свою законотворческую деятельность. Он оставил Цицерона содрогаться от ужаса.