Женщины Цезаря

Авл Габиний стал старшим консулом, а Луций Кальпурний Пизон – его младшим коллегой. Boni приложили все силы, чтобы избежать катастрофы, но Цезарь оказался прав. Поддерживая boni в квинтилии, они с Крассом добились того, что теперь общественное мнение было на их стороне. Все разговоры о браке дочерей-девственниц со стариками, годными им в деды, не смогли поколебать голосующих, которые предпочли взяткам ставленников триумвиров. Вероятно, потому, что в Риме не было избирателей из сельской местности, которые обычно рассчитывали на взятки, чтобы потратить их на играх.

Даже при отсутствии неопровержимых доказательств Катон решил обвинить Авла Габиния в подкупе избирателей. Но на этот раз он не преуспел. Катон поговорил со всеми преторами, которые его поддерживали, однако ни один не согласился возглавить суд по делам о коррупции. Метелл Сципион посоветовал Катону обратиться непосредственно к плебсу и созвал плебейское собрание, чтобы провести закон, согласно которому Габиния можно было обвинить в даче взяток.

– Поскольку ни один суд, ни один претор не желают обвинять Авла Габиния, сделать это – долг комиций! – кричал Метелл Сципион толпе, собравшейся в колодце комиций."

"День был холодный, и моросил дождь. Народу собралось мало. Но ни Метелл Сципион, ни Катон не знали, что на этом собрании Публий Клодий намерен был опробовать «Войско Клодия», составленное из членов общин перекрестков. Планировалось использовать только тех, у кого был в этот день выходной, и ограничить их численность двумястами человек. Это означало, что Клодию и Дециму Бруту нужно было привлечь всего две общины: Луция Декумия и его компаньона.

Когда Катон выступил, чтобы обратиться к собранию, Клодий зевнул и вытянул вперед руки – жест, который сторонние наблюдатели расценили как знак удовольствия. Да, Клодий явно наслаждался тем, что теперь он плебей и может стоять в колодце комиция во время собраний плебса.

Но на самом деле это означало совсем другое. Как только Клодий перестал зевать, около ста восьмидесяти человек вскочили на ростру и стащили с нее Катона. Они сволокли его в колодец и принялись немилосердно избивать. Остальные семьсот плебеев поняли намек и исчезли, оставив испуганного Метелла Сципиона на ростре с тремя другими плебейскими трибунами, преданными boni. Ни один плебейский трибун не имел ликторов или какой-либо другой личной охраны. Объятые ужасом, беспомощные, все четверо могли только наблюдать за происходящим.

Велено было наказать Катона, но не разрывать его на части. Приказ был выполнен. Люди исчезли под струями дождя. Катон лежал без сознания, весь в крови, но живой и с целыми конечностями.

– О боги, я думал, тебя убьют! – воскликнул Метелл Сципион, когда он и Анхарий привели его в чувство.