Женщины Цезаря

Коварный и хитрый, Аристарх был прямым потомком одного из знаменитых библиотекарей в Александрийском мусейоне. Он пробыл старшим государственным чиновником достаточно долго, чтобы разобраться в расстановке сил. Поскольку в планы египетских жрецов отнюдь не входило сделать страну собственностью Рима, Аристарху удалось убедить жрецов увеличить долю Авлета, остававшуюся от расходов на управление Египтом, поэтому к рукам Аристарха прилипали большие суммы – куда больше, чем было известно Авлету.

Пробыв в Риме месяц, Аристарх понял, что поиск сторонников среди заднескамеечников и сенаторов, которые никогда не поднимутся выше преторов, – это не способ добиться успеха. От заднескамеечников необходимого декрета александрийцам не видать. Нет, Аристарху нужны были несколько консуляров – но только не boni. Ему требовались Марк Красс, Помпей Великий и Гай Цезарь. Но когда Аристарх принял такое решение – а это случилось до того, как стало известно об образовании триумвирата, – он не знал, к кому именно из этих троих обратиться. Аристарх выбрал Помпея, который был так богат, что ему не нужны были несколько тысяч талантов египетского золота. Поэтому Помпей просто выслушал безучастно и закончил беседу невнятным обещанием, что подумает об этом.

От Красса тоже нечего было ждать, несмотря на его общеизвестную страсть к золоту. Красс просто хотел аннексировать Египет. Оставался Гай Цезарь, к которому александриец решил пойти как раз в те дни, когда в Риме поднялся шум по поводу второго аграрного закона, – и перед тем, как Юлия вышла замуж за Помпея.

Цезарь хорошо знал, что закон Ватиния, принятый плебсом, обеспечит ему провинцию, но не даст необходимых средств на расходы. Сенат выделит сумму, урезанную до минимума, – в ответ на то, что Цезарь пошел к плебсу. Да еще и позаботится о том, чтобы казначеи как можно дольше тянули с выплатой. Цезарь этого совсем не хотел. В Италийской Галлии находилось всего два легиона, а двух легионов было недостаточно, чтобы воплотить его замысел. Ему требовались как минимум четыре вооруженных легиона. Но это стоило денег, которых Цезарь никогда не получит от сената. Особенно потому, что он не мог сослаться на оборонительные цели своей войны. Нет, Цезарь хотел стать завоевателем, а это не было политикой Рима и сената. Разумеется, замечательно включать в состав империи новые провинции. Но такое могло случиться только в результате оборонительной войны, вроде той, которую Помпей вел на Востоке против двух царей.

И Цезарь понял, откуда появятся деньги на вооружение его легионов. Он понял это, как только в Рим прибыла александрийская делегация. Но Цезарь выжидал. И составлял планы, в которые входил гадитанский банкир Бальб. Цезарь полностью доверял ему.