Женщины Цезаря

В комиссию вошли Варрон, зять Цезаря Марк Атий Бальб и большой специалист по разведению свиней Гней Тремеллий Скрофа. В комитете были пять консуляров – Помпей, Красс, Мессала Нигер, Луций Цезарь и Гай Косконий (впрочем, Косконий не был консуляром, но его следовало отблагодарить за оказанные услуги).

Убежденные в том, что после этой шокирующей демонстрации общественного негодования во время незаконно созванного собрания они все-таки смогут победить, boni попытались сломить Цезаря на следующий день. Бибул созвал сенат на закрытое заседание и продемонстрировал всем свои телесные повреждения – вкупе с синяками и повязками, которые показали его ликторы и Катон, прохаживающиеся взад-вперед, дабы все могли увидеть, как с ними обошлись.

– Я не собираюсь обвинять Гая Юлия Цезаря в суде по делам о насилии за то, что он провел незаконное собрание! – кричал Бибул многочисленной аудитории. – Делать это было бы бесполезно! Никто его не осудит. То, что я прошу, гораздо действеннее! Я хочу введения senatus consultum ultimum! Но не в старой форме, изобретенной для Гая Гракха! Я хочу, чтобы немедленно было объявлено чрезвычайное положение! Меня надо назначить диктатором. И я не сложу с себя диктаторских полномочий, пока с нашего любимого Римского форума не исчезнет общественное насилие, а этого бешеного пса Цезаря не изгонят из Италии навсегда! И это должны быть не полумеры вроде тех, с которыми мы мирились, когда Катилина захватил Этрурию! Я хочу, чтобы все было сделано в соответствии с буквой закона! Я как законно избранный диктатор, а Марк Порций Катон будет моим командующим конницей! Дальнейшие шаги буду предпринимать я. Никто в сенате не может быть обвинен в измене. Диктатор не отвечает за то, что он делает или что сочтет необходимым сделать его командующий конницей. Я объявляю голосование!

– Разумеется, ты объявляешь голосование, Марк Бибул, – подал голос Цезарь, – хотя лучше бы ты не делал этого. Зачем лишний раз ставить себя в смешное положение? Сенат не даст тебе этого мандата, если ты не сумеешь подрасти хотя бы на несколько сантиметров. Ведь ты ничего не сможешь разглядеть через головы твоего военного эскорта… Впрочем, ты мог бы нанять карликов. Насилие спровоцировал ты. Волнение не перешло в бунт. Как только народ наглядно продемонстрировал тебе, что он думает о твоей попытке разогнать законно созванное собрание, он успокоился и голосование было проведено. Тебя избили, но не покалечили. Главным оскорблением оказалась корзина с навозом, но уж это-то ты заслужил! Сенат не суверен, Марк Бибул. А вот народ – суверен. Ты попытался лишить его власти от имени пятисот человек, большинство из которых сейчас сидят здесь.