5
0
– И что произошло? – спросил Курион, заливаясь смехом."
"– Я весь обед флиртовала с ним, вот что произошло. Я вертелась и вовсю строила глазки, и ему это нравилось! Не говоря уже обо мне. Он и не знал, что в Риме есть такая начитанная женщина, так он сам сказал. Это он выпалил после того, как я процитировала нового поэта, Катулла. – Она повернулась к Куриону. – Ты читал его? Великолепный!
Курион вытер глаза:
– Я даже не слышал о нем.
– Он совершенно новый. Аттик, конечно, его уже опубликовал. Он из Италийской Галлии, что по ту сторону Пада. Аттик говорит, что он собирается в Рим. Я не могу дождаться, когда познакомлюсь с ним!
– Возвращаясь к Цицерону, – сказал Клодий, предвкушая свое выступление на Форуме, – каков он в муках любви? Честно говоря, я не думал, что он способен на такое.
– Очень глупый и игривый, – ответила Клодия скучным голосом. Она перевернулась на спину на ложе и дрыгнула ногами. – Отец отечества превратился в сводника из комедии Плавта. Поэтому и было так смешно. Я просто подстрекала его, чтобы он все больше и больше выставлял себя дураком.
– Ты злая женщина, – сказал Децим Брут.
– Теренция тоже так подумала.
– Ого! Значит, она заметила?
– Спустя некоторое время заметили все. – Клодия премило сморщила носик. – Чем больше он увлекался мной, тем громогласнее и глупее становился. Аттика просто парализовало от смеха. – Она театрально содрогнулась. – А Теренция так и застыла от ярости. Бедный старый Цицерон! Кстати, почему мы считаем его старым? Но повторяю: бедный старый Цицерон! Думаю, не успели они дойти до выхода, как она зубами вцепилась ему в шею!
– Ни во что другое ей было не вцепиться, – промурлыкала Семпрония Тудитана.
Взрыв хохота заставил улыбнуться даже слуг на кухне Фульвии в дальнем конце сада – какой веселый дом!
Вдруг веселье Клодии изменило направление. Она выпрямилась и озорно посмотрела на своего брата:
– Публий Клодий, ты ведь готов к какой-нибудь забавной проказе?
– Это так же верно, как то, что Цезарь – римлянин!
На следующее утро Клодия появилась у входа в жилище великого понтифика. Ее сопровождало несколько женщин из «Клуба Клодия».
– Помпея дома? – спросила она у Евтиха.
– Она принимает, domina, – ответил управляющий, кланяясь и впуская их.
Гостьи стали подниматься по лестнице, а Евтих поспешил к своим делам. Нет необходимости звать Поликсену. Молодого Квинта Помпея Руфа не было в Риме, так что мужчин среди визитеров не будет.
Было ясно, что Помпея провела ночь в слезах: веки распухли, покраснели, вид скорбный. При виде Клодии и других она вскочила.
– О Клодия, я думала, что никогда больше вас не увижу! – воскликнула Помпея.
