Женщины Цезаря

Собрание было малочисленным – еще одно доказательство того, что́ сенаторы Рима думали о старшем консуле: амбициозный «новый человек», любящий делать из мухи слона и желающий найти причину, достаточно серьезную, чтобы произнести несколько речей, которые стоит опубликовать для потомства. Катон, Красс, Катул, Цезарь и Лукулл присутствовали на этом заседании, но три первых ряда пустовали. Однако Катилина был в центре внимания, окруженный своими благожелателями, которые считали, что его просто преследуют. Луций Кассий, Публий Сулла, племянник диктатора, его дружок Автроний, Квинт Анний Хилон, оба сына покойного Цетега, два брата Суллы, не из семьи диктатора, но находящиеся с ним в родстве, остроумный плебейский трибун Луций Кальпурний Бестия, выбранный на следующий год, и Марк Порций Лека. «Неужели они все участвуют? – спрашивал себя Цицерон. – Неужели я вижу новый порядок, готовящийся в Риме? Если так, то невысокого я мнения об этом новом порядке. Все эти люди – мерзавцы».

Он глубоко вдохнул и начал:

– Я устал произносить эту длинную фразу – senatus consultum de re publica defendenda, поэтому я решил дать новое имя декрету сената для критических ситуаций. Единственный декрет сената, обязательный для комиций, правительственных органов, учреждений и граждан. Я назову его senatus consultum ultimum. И я хочу, отцы, внесенные в списки, чтобы вы издали этот senatus consultum ultimum.

– Против меня, Марк Туллий? – спросил Катилина, улыбаясь.

– Против революции, Луций Сергий.

– Но ты ничего не доказал, Марк Туллий. Представь нам доказательства, а не пустые слова!

Опять замаячила неудача.

– Вероятно, Марк Туллий, мы скорее поверили бы в мятеж в Этрурии, если бы ты перестал нападать на Луция Сергия, – заметил Катул. – Твои обвинения против него абсолютно беспочвенны, а это, в свою очередь, бросает огромную тень сомнения на любое необычное волнение к северо-западу от Тибра. В Этрурии часто неспокойно, а Луций Сергий – ясно, козел отпущения. Нет, Марк Туллий, мы не поверим ни одному твоему слову без более веских доказательств, чем красивые речи.

– У меня есть веские доказательства! – прогремел голос от двери, и вошел экс-претор Квинт Аррий.

Колени у Цицерона вдруг подкосились, он опустился на свое курульное кресло и с открытым ртом уставился на Аррия, взъерошенного с дороги, одетого для верховой езды.

Сенат загудел, все воззрились на Катилину, который сидел среди друзей ошеломленный.

– Поднимись сюда, Квинт Аррий, и расскажи нам о случившемся.

– В Этрурии восстание, – просто сказал Аррий. – Я сам свидетель этому. Ветераны Суллы все ушли со своих земель и тренируют добровольцев – большей частью тех, кто потерял дома или имущество в эти тяжелые времена. Я нашел их лагерь в нескольких милях от Фезул.