Женщины Цезаря

Но никому не удавалось убедить враждующие стороны, что единственный, кто страдает от их вражды по-настоящему, был маленький Квинт. Если бы Квинт-старший был столь же бесхарактерным, как Цицерон, и старался бы ублажить жену и не привлекать к себе ее внимания, их брак мог бы сложиться даже лучше, чем брак Цицерона и Теренции, ибо Помпония хотела лишь одного – верховенства, в то время как Теренция настойчиво лезла в политику. Но, увы, Квинт больше походил на отца, чем Цицерон-оратор. Несмотря ни на что, он будет хозяином дома!"

"Война не кончалась. Это сразу бросилось в глаза, едва Цицерон, Теренция, Туллия и двухгодовалый Марк вошли в дом. Управляющий отвел Туллию и маленького Марка в детскую. Помпония была слишком занята – она орала на Квинта, а Квинт, не уступая жене, старался перекричать ее.

– Хорошо, – рявкнул Цицерон своим самым громким голосом, каким говорил на Форуме, – что рядом храм богини Теллус! Иначе больше соседей стало бы жаловаться.

Остановило ли их это? Ничуть. Они продолжали вопить, словно не замечая гостей. Это длилось до тех пор, пока не прибыл Аттик. Его способ прекратить сражение был весьма прост. Он вышел вперед, схватил сестру за плечи и стал трясти ее так, что у нее зубы застучали.

– Уйди, Помпония! – резко приказал он. – Возьми Теренцию, отправься с ней куда-нибудь. Там, вдали от нас, можешь поделиться с ней всеми своими бедами.

– Я ее тоже трясу, – печально сказал брат Квинт, – но это не помогает. Она просто пинает меня коленкой сам знаешь куда.

– Если бы она пнула меня, я убил бы ее, – мрачно сказал Аттик.

– А если бы я ее убил, меня судили бы за убийство.

– Правда, – усмехнулся Аттик. – Бедный Квинт! Я еще раз поговорю с ней и посмотрю, что можно сделать.

Цицерон не участвовал в этом разговоре, он ретировался еще до прибытия Аттика и теперь вышел из кабинета Квинта с развернутым свитком в руках.

– Снова пишешь, брат? – спросил он, подняв голову.

– Трагедия в стиле Софокла.

– А ты делаешь успехи. Написано хорошо.

– Надеюсь, у меня уже получается лучше. В нашей семье ты монополизировал все, что касается речей и поэзии, а мне приходится выбирать из оставшегося – истории, комедии и трагедии. У меня нет времени на исторические исследования, а трагедия мне дается легче, чем комедия, если учесть, в какой атмосфере я живу.

– Я бы подумал, что ваша домашняя обстановка скорее тянет на фарс, – с серьезным видом заметил Цицерон.

– О-о, заткнись!

– Есть еще философия и естественные науки.

– Философия моя проста, а естественная наука – слишком трудна, значит остаются история, комедия и трагедия.

Аттик отошел и теперь говорил с дальнего конца атрия.

– Что это, Квинт? – спросил он, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.