6
0
— Он хозяин этого дома и обязан оказать гостеприимство.
— Он женится на ней. Я слышала как они говорили об этом на приеме у Батыра.
— Даже если и так. Даже если женится ты не сможешь что-либо изменить. Только разозлишь его и навредишь себе. Жены — это всегда соперничество между собой, и ты должна стать лучше других…
Я выдернула руку.
— Не должна. Я никому и ничего не должна. Не будет жен. Буду или я, или она.
Зимбага стиснула челюсти, продолжая смотреть мне в глаза.
— Ты что задумала?
— Только то, что сказала.
Швырнула вещи в ноги Зимбаге и пошла без ничего в сторону пристройки.
— Скоро обед. В летней зале. Ты должна присутствовать.
— Скажи, что я заболела.
— Ангаахай! Не смей!"
"Но я ее не слушала, я решительно шла в сторону дома и понимала, что не отступлюсь. Я не смогу его с кем-то делить. Я сойду с ума. Я просто умру душой и сердцем.
***
Эрдэнэ ничего не спрашивала, она лишь с жалостью смотрела на меня, лежащую на диване, свернувшуюся калачиком и едва сдерживающую слезы.
— Папа обидел тебя?
— Нет, милая. Конечно же нет.
— Не лги. Ты не умеешь. Обидел. Я знаю. Я ее видела.
— Давай не будем обсуждать твоего отца, хорошо?
— Ты красивее ее…она ему не нравится. Он тебя любит. Я знаю.
Горько усмехнулась и отвернулась от не, чтоб девочка не видела, как слезы выступили и задрожали на ресницах.
— Я подглядывала за ними. Они просто гуляли, и отец постоянно говорил по телефону. Он даже не смотрел на нее. Она не красивая…ей до тебя, как до луны.
Что она может понимать эта малышка. Она просто пытается меня утешить, но чем больше она говорит, тем больнее становится внутри.
— Хочешь я заплету тебе косички? Тонкие-тонкие, как у африканок?
Кивнула и Эрдэнэ подъехала к дивану.
— Принеси расческу и садись на ковер.
Я поднялась и вдруг перед глазами резко потемнело, а к горлу подкатила волна горечи, пошатнулась и схватилась за спинку кресла Эрдэнэ.
— Что такое? Что с тобой?
— Ничего страшного. Быстро встала и голова закружилась. Так бывает иногда.
— Это потому что ты ничего не ела. Не пошла на обед! Я все расскажу папе, и он тебя накажет!
— Разве ты ябеда?
— Да! А если ты умрешь с голода? Я никогда себе не прощу! — она надула губки и погрозила мне пальцем.
— Не умру. Давай, плети мне косички и расскажи ту сказку на монгольском.
— О Хане и девяти дочерях.
— Да. Про зависть.
— Хорошо.
Ее детский голосок щебетал у меня над ухом, успокаивая, заставляя расслабиться, а тоненькие пальчики путались в моих волосах так аккуратно, с такой нежностью. Как же тошнит от голода, как будто на карусели прокатилась и в животе кто-то скребет когтями. Надо было попросить Зимбагу принести мне хотя бы лепешку с сыром.
***
Я легла спать рядом с Эрдэнэ и теперь уже я перебирала ее волосы и рассказывала ей русскую сказку про Жар-птицу.
