Защита

Все, что мы ним обсуждаем, – строго конфиденциально и охраняется привилегией адвокатской тайны в отношении клиента, так что попытка нарушить эту привилегию без судебного ордера, право одобрения которого есть только у Верховного суда, абсолютно незаконна.

Подавшись вперед, я словно гвозди вбивал:

– Так что позвольте мне назвать все своими именами. Вы полагаетесь на свидетельства беспринципного человека, вовлеченного в незаконную деятельность на территории судебного учреждения и нарушающего мою привилегию адвокатской тайны. Человека, который готов загрузить вас любой херней, чтобы показать вам, какой он молодец, – может, его и в федеральные консультанты после такого возьмут? Арестуете меня – покажете себя полным ослом. Что ж, буду не прочь отобрать у вас должность, а у государства – денежки. Так что валяйте, вперед – арестовывайте на здоровье. Выигрывайте за меня дело и делайте меня богатеем.

Я вытянул вперед руки, словно приглашая нацепить на меня наручники. Вид у меня был при этом совершенно уверенный и спокойный – вряд ли кто просек, что на самом-то деле кишки у меня сводит судорогой, а сердце молотит так часто, что вот-вот замрет насовсем.

Кеннеди не двинулся с места.

– Билл, завязывай, – сказал рыжий агент у него из-за спины.

Кеннеди что-то буркнул, недовольно скривив губы. Он все никак не мог прийти к какому-то решению, и это его убивало. Не знаю уж, что тут больше повлияло – его собственная ущербная нерешительность или моя убедительная тирада, – но в итоге он сдался.

– Это еще не конец, мистер Флинн, – буркнул Кеннеди, засовывая ствол обратно в кобуру под мышкой. Несмотря на все свои усилия скрыть волнение, я все же не удержался – облегченно выдохнул.

Руки его упали по швам, и я заметил, как он корябает большой палец указательным.

Повернулся уходить. Едва я опустил протянутые руки обратно на стол, как он вдруг остановился и оглянулся на меня через плечо. Злость и неуверенность словно куда-то девались. С заметно воспрянувшим видом Кеннеди коротко бросил:

– Еще поговорим!

После чего столь же поспешно, как и явились, они исчезли. Я услышал из коридора их приглушенные голоса, а потом глухой металлический звон – кто-то от души пнул по дверям лифта. По лбу у меня ручьями катил пот. Я вытер лицо и почувствовал на щеке какое-то жжение. Увидел, что на руках поблескивают не только пот, но и темные сгустки крови. Артурас, видать, меня все-таки порезал, когда прижимал нож к лицу. Запекшаяся кровь основательно уделала и манжету рубашки. Но это вполне могла быть и кровь с ладони, которой я раздавил стакан с бурбоном.

Плевать три раза. Я опять прорвался. Вот и все дела.