3
0
– Ничего подобного, Данечка! Ну и самомнение у тебя! Ха! Прижгу его, как рану – останутся шрамы. Швартуйся, дурак, якорь бросай – заплыв твой окончен!
– Чего? Какой заплыв, Чаруша?
– Блядский!
Шатохин еще громче ржет.
– Ору! – горланит, откидывая голову.
Во мне все кипит, а его прям разрывает от веселья.
– Сволочь! – луплю его ладонями по плечам.
Избить намереваюсь, но он быстро и легко перехватывает мои руки. Скручивая, не перестает смеяться. Практически обездвиживает. Снова кусает за шею. Только после этого бесящий меня хохот обрывается.
– Ты ж моя злая недотраханная ведьма, – обжигает густым дыханием кожу.
Господи… По моему телу сходу вязкая истома разносится.
– Нет… – выталкиваю якобы возмущенно, но интонации выдают очевидное желание.
– Давай, не ломайся, – еще один плавный выдох, после которого у меня живот спазмом сводит. И, словно контрольный убийственный выстрел, взрывоопасное обещание: – Полетаем.
Я замолкаю. Кусая губы, принимаю огненный взгляд.
Не могу выразить согласие. Он это понимает.
Даня наклоняется медленно. Гипнотизируя взглядом, приближается к моим губам крайне неторопливо. Играет со мной, а я сдержать рваный вздох не могу. Он его ловит и плавно прижимается к моему рту.
Сладкая, нежная и короткая ласка.
Разрыв. Снова глаза в глаза. Дурман в них. Череда моих отрывистых вздохов.
Контакт. Пламенный захват губ. Острые судороги по телу. В венах вязкий сироп.
Разрыв. Временная слепота.
Контакт. Дыхание жаркими толчками. Рот в рот. Язык к языку до первого удара тока.
Разрыв. Черные диски вместо любимых синих глаз. Загнанное и срывающееся дыхание – двусторонне. Грохот сердец во всеуслышанье.
Контакт. Срыв. Со всей дурью сливаемся. Даня отпускает мои руки, я его крепко обнимаю. Целуемся, целуемся… Землю с гулом шатает. Мы разорваться уже не можем. Прижимаемся. Двигаемся. Он направляет, создавая нужное трение моей изнывающей плоти о свой совершенный раскаленный член.
Пару секунд спустя уже мелко и выразительно дрожать начинаю. Бьет и бьет эта энергия, неизбежно приближая меня к желанному пику наслаждения. Постанываю, целую жадно, дергаюсь отрывистее, дико плавлюсь в Даниных руках и, наконец, взрываюсь от мощнейшего разряда удовольствия.
Он, естественно, все чувствует. Когда меня парализует вспышками, продолжает движения между моих половых губ сам. И целовать до последнего не прекращает. Похоже, то, что я кончаю, дарит и ему какое-то наслаждение.
