3
0Я ведь первый мудак, от которого даже не бухим стоит уносить ноги.
– Беги, Чаруша… – выдаю глухо. – Убегай, блядь!
Она замирает. Улыбка стынет. Только волосы ветер раздувает, создавая вокруг статической красоты завораживающее анимированное движение.
Ночь. Сгущающаяся темнота. Звуки все в минус.
Лишь я и она. Она… Ведьма моя. Распрекрасная, вашу мать.
Стоит и качается, как мираж.
Тук-тук… Сначала осторожно, будто когтем по моей груди. А потом ударом со всей дури. Хаос внутри меня накатом. Набатом сердце. Минуя законы физики, вырабатывает киловатты. Лава по венам. Грохотом автоматной очереди заряжают по ребрам какие-то чувства.
Что за… Дышать не могу.
Маринка оживает. Разворачиваясь, резко стартует с места.
Бежит.
И я… За ней срываюсь.
11
Нравлюсь?
© Марина ЧарушинаБегу, неспортивно выбрасывая через рот тяжелое срывающееся дыхание. Мне не до тактик. Поглощена предвкушением. Сердце до небес скачет. Адреналин топит по венам. Эйфория несет.
Слышу, что Даня нагоняет. Захлебываюсь бурной волной восторга и резко, без раздумий, сворачиваю в темный переулок. Не то чтобы реально рассчитываю спрятаться в пышной зелени вьющегося по стене высокого здания растения, но когда Даня меня находит и зажимает там, визжу во всю силу легких.
Горячая ладонь на лицо. Мое глухое мычание.
Глаза в глаза. Блеск безумия. Острая вспышка бешенства. Красиво.
Свистящая тишина.
Смотрит и смотрит. Во все глаза. Сказать, что ли, нечего? Сбиваю его руку со своего рта, только чтобы густым шепотом выпалить:
– Какие там столбы, Данечка? Ради меня будешь сбивать небоскребы!
Он моргает. Прищуривается. Шумно и затянуто, будто толчками, выдыхает.
И дальше молчит. Лишь смотрит, смотрит…
Что за черт?"
"– Я нашла точку, которую ты ласкал языком, – тарабаню задушено.
– Блядь… Маринка… Блядь… – стонет и, качнувшись ко мне, прикладывается лбом о мой лоб. То ли силу не рассчитывает, то ли внутри меня какой-то свой сбой – звенит в голове. – Эта точка называется клитор.
– Я знаю! – возмущенно заверяю я, но голос не повышаю. Все на пониженных, крайне интимно. – Знаю, конечно.
– Какое? – хрипит Даня незамедлительно.
– Не скажу тебе. Рано!
Сталкиваемся дыханием.
– Связать бы тебя, и на растяжку!
Услышав это, замираю. Кажется, даже сердце биться прекращает.
– Больной, что ли… – язык заплетается, когда это шепчу.
Сама не пойму, от чего пьянею.
– Больной, да, – подтверждает без колебаний.
