Запрет на тебя

– Все нормально? – первый вопрос, который Артем Владимирович задает, пока я стою, таращусь на него и незаметно хватаю ртом кислород.

– Да… Конечно… – давлю с хрипом.

Перед глазами, вопреки моему желанию, проносится, как вертел Маринку на колесе, и все, мать вашу, прочее. Прорезает мучительными спазмами от груди до самого низа живота. Столько диких физических ощущений следом за мыслями валит, не описать все. А я ведь до этого лета даже не знал, что психика с телом настолько связаны.

– Что у тебя тут происходит?

Я не приглашал, но батя Чаруш идет вглубь квартиры. Стыд, который я испытываю, пока он оценивает помойку, которую я попытался из своей души перенести на жилище – это по всем шкалам вышка.

Молча давлюсь дерьмом, пока Артем Владимирович открывает окна и с непроницаемым выражением лица вызывает по мобиле клининг.

– Не хочу бить тебе по нервам, но так жить – это не дело, – спокойно говорит мне мгновением позже. Чувствуя, как пылают рожа и верх тела, с трудом выдерживаю взгляд. Знал бы, что я творил с его дочерью, не беспокоился бы о том, что делаю с собой. – Что скажешь?

– Что вы правы, как и всегда, – сипло выдыхаю я.

Батя Чаруш сдержанно одобряет мои выводы.

– Давай так, Даниил, – выдает после непродолжительной паузы. – У тебя сутки, чтобы привести себя в порядок. В понедельник жду тебя у себя на серьезный разговор. Договорились?

Обдумывать это предложение сил нет. Киваю, просто чтобы он скорее ушел и оставил меня вариться в этом аду дальше. Но когда это происходит, появляется клининговая бригада, и меня все-таки переключает. Принимаю душ, бреюсь, чищу зубы и впервые за десять дней выхожу из дома. Гоняя мысли, за которыми сам не успеваю, рассекаю на Гелике по городу.

Мазохизм чистой воды, но я еду на дачу.

Взбегаю по лестнице. Врываюсь в Маринкину комнату. Дергаю ящик стола. Только вот… Дневника там не оказывается. Перерываю все, но отыскать проклятый блокнот не удается. Его просто нет больше, как и всех моих фотографий.

Пока пытаюсь понять, что это значит, меня накрывает мощнейшей лавиной паники.

Вдох-выдох. Атака не отступает.

Не знаю, что именно там собирался прочесть. То, что, как утверждала Маринка, было самым важным до нашего прыжка и разговора в лесу? Или то, что она чувствует сейчас?

Зачем мне это? На хрена?

Чё там по рассудку, вашу мать? Он, сука, собирается ко мне возвращаться?

Сам ведь хотел, чтобы она меня ненавидела.

А теперь что? Что теперь, блядь?

Как мне это пережить?"

"Следующая ночь проходит тревожнее всех предыдущих. Возможно причина в том, что провожу ее на трезвую. Мысли становятся четче и осознаннее.

Вдох-выдох.