3
0Только вот свой внутренний протест я трактовала иначе – будто бы переживала за друга.
– Хорошо выглядишь.
– Что? – вскидываю взгляд и понимаю, что он говорит это мне. – Спасибо, – выдавливаю глупую улыбку, чувствуя какое-то странное тепло. Не надо, Луиза, тормози. Ничего хорошего не выйдет. К тому же ты еще не решила, что делать со всем, что на тебя свалилось.
Я должна Вяземскому приличную сумму денег за Ромку. Мельникову должна за то, что секрет остаётся секретом. И каждый из них ведет войну друг против друга. Теперь я это понимаю. Клим вернулся не просто так, это не дружеский визит в город детства. У него здесь свой интерес. И, судя по всему, очень весомый. Неужели он действительно хочет присвоить империю отчима?
Тем временем Геля нас оставляет. Уходит, вынуждая меня быть с ним наедине.
– Зачем ты рассказал Вите? – все же спрашиваю, не стоит этого делать, знаю. Но смолчать не могу.
– О чем именно?
– О том, что я приходила, не строй из себя дурака. Тебе не идет.
– Значит, так нужно, – смотрит на меня в упор. Делаю то же самое, не могу отвести взгляд и проиграть.
– И это весь ответ? – чувствую, как начинаю закипать.
– Да. Скажи-ка лучше ты мне, Луиза…
– Что? – напрягаюсь.
– Не знаю, возможно, тебе есть что рассказать. М-м-м?
Он ведет плечом и делает шаг в мою сторону. Останавливается где-то сбоку, а потом заходит за мою спину. Я чувствую его дыхание на своей шее и мгновенно покрываюсь мурашками. Зачем он это делает? Знает о чем-то? Или просто догадывается?
Страх заключает меня в свои мерзкие лапы.
Клим снова давит. Размыкаю губы, издаю тихий вздох, но сказать про Витин план, так и не решаюсь. Не время, я должна еще немного подумать, определить для себя, насколько я могу ему доверять.
Клим сжимает мои плечи – аккуратно, без давления и боли. Проводит ладонью по внутренней стороне моей руки. Сначала предплечье, после сгиб локтя, запястье, которое обхватывает в кольцо из своих пальцев. Он вроде бы не делает ничего запретного, но меня лихорадит. Эта чертова близость убивает. Заставляет согнуться пополам в душевных муках и терзаниях. Внутри я давно закрываю свой рот ладонями, чтобы не закричать от этой чертовой тоски. Снаружи стою не шевелясь. Только зажмуриваюсь.
Он отыгрывается? Мстит мне за прошлое? Конечно. Я растоптала его чувства, а теперь, теперь он хочет втоптать в грязь меня. Только вот какой способ выберет, загадка…
– Луиза? – его слова очень тихие, чтобы расслышать, приходится напрягать слух.
– Нет, – качаю головой в отрицании,– мне нечего тебе сказать.
– Ладно.
Он отстраняется. Слишком резко отходит в сторону, будто бы и не было его здесь вовсе.
Смотрю в широкую удаляющуюся спину и провожу по своему взмокшему лбу такой же влажной от волнения ладонью.
