3
0
– Не велено, не велено, все вам не велено, – зло бубнила, снимая ключи от решетки с пояса обездвиженного мужика, – пусть сдохнут все, лишь бы меня это не касалось… бездушные выродки… трусы сероводородные… слизняки купоросные…
Стражник, увидев мои действия, впал в ступор и прикинулся ветошью. Я бесцеремонно осмотрела его раны, нашептала ему прямо в кровь анальгетик на пару с противовоспалительным и принялась оттирать с него кровь презентованным мне маркизом носовым платком.
– Уйди… – зло прошептал мужик.
– Кости целы? – Гонит он меня… Гордый какой… Боги, в каких высоких чувствах я его подозреваю? Боится! Причем меня боится больше, чем маркиза.
– Вроде целы, – простонал он сквозь зубы. – Уйди… он и тебя…
Я ошиблась?! Хм, этот мужик беспокоится за меня? Упиться мне валерианкой!
– Не волнуйся, я нас обоих в обиду не дам. Ты только ничему не удивляйся, ладно?
– Угу…
– Эй, ты, – крикнула охраннику, – запри нас! – Кинула ему через решетку ключи, снимая заклинание обездвиживания.
– Не спорь с ней, Сыч, – прошептал раненый, – она даже связанная творит что хочет… – и одними губами: – ведьма…
Я криво усмехнулась, так как прозвучало это как похвала. По крайней мере, мне так показалось.
Охранник молча, с вытаращенными испуганными глазами запер решетку и замер у входа. Как раз вовремя. В нашу тюрьму в этот момент ворвались возбужденные маркиз с Вольфом, а следом за ними, подскакивая, как резиновый шарик, спешил Фабиано.
– Алфея! – яростно рыкнул хозяин замка. – Что вы тут делаете?!
– Как – что, сижу в застенках, жду оправдательного приговора, – надула губки обиженно. – Ведь святой отец для этого пришел так рано?
– Почему вы так решили? – прищурился Лотар.
Я надменно фыркнула:"
"– Обвинение он мне выдвинул еще вчера. Неужели он стал бы вставать в такую рань, чтобы сказать вам это во второй раз? Скорее всего, господин монах хорошенечко подумал, обсудил все со своими братьями и решил исправить несправедливость. Именно поэтому он приехал так рано! Да, святой отец?
– Да, да! – поспешно подтвердил мою правоту Фабиано, вцепившись обеими руками в крест, висящий на его пузе.
– Вот! – Вторая немая сцена за одно утро начала меня злить. – Господин маркиз, мы ведь можем быть свободными? – Нежным, на грани ехидства голосом обратилась к хозяину. И взглядом одарила… восторженно-милым. И улыбнулась, как любящая бабушка, которая смотрит на взрослого внука, с аппетитом уминающего ее пирожки с капустой.
Маркиз сдался и ответил мне многообещающей улыбкой.
