0
0
Во-вторых, она написала своей подруге в столицу, но, понимая, что письмо может идти долго, продолжила уговаривать капитана Сэла, и Мэри здесь стала тем самым человеком, слова которого сыграли решающее значение.
После того, как капитан Сэл, в считанные часы собравший экспедицию, отплыл в сторону Шотландии, оставалось только ждать.
Но время шло, а ни меня, ни капитана Сэла не было, как и вестей от нас. Зато пришло письмо от подруги, которая писала, что в столице только и разговоров, что о войне. Потому что в Шотландии происходит смена короля, и король Стефан посылает герцога Кентерберийского с договором для нового короля, а чтобы новый король Шотландии быстрее принимал решение, вместе с герцогом идёт войско.
Спрашивала, когда же они увидят при дворе и Элери, и её талантливую и загадочную леди Маргарет.
Леди Ярон начала переживать, успеет ли капитан Сэл достигнуть берегов Шотландии раньше, сможет ли там найти меня, до того, как там начнутся волнения. Потому что всем известно, что шотландцы не любят англичан, особенно тех, кто приходит с оружием.
А потом вдруг приехал граф Честер, но не один, вместе с ним прибыл эрл Эссекс с супругой. И у графа была информация, что леди Маргарет погибла во время шторма, о чём ему сообщили ганзейские купцы, которые утверждали сначала, что леди поехала с ними по доброй воле, но потом признались, что леди была похищена аббатисой Семпрингемского монастыря.
Граф решил, что такое несоответствие выглядит весьма нелогично, и, прибыв в Карнарвон, первым делом ещё раз «порасспрашивал» ганзейцев, и тогда ситуация стала проясняться.
— Граф расскажет тебе подробнее, чем я, — смущённо опустила голову Элери, потому что как раз в этот момент я встала, чтобы Мэри было удобнее окатить меня водой, смывая пену. И меня стало видно, так как ширма была лишь в половину человеческого роста.
Но Элери всё равно заметила:
— Ты стала как будто ещё тоньше, но, в то же время сильнее, прости
— Не извиняйся, подруга, — улыбнулась я, заворачиваясь в льняное полотно, поморщилась, полотно почему-то было немного колючим, и улыбнувшись добавила, — мне даже пришлось несколько дней изображать из себя мальчишку, и в эти дни я много узнала из того, о чём говорят мужчины в дороге.
И Элери и Мэри с интересом уставились на меня.
— Нет, — рассмеялась я, — я не могу об этом говорить.
— Ладно, — великодушно согласилась леди Ярон, — сегодня так и быть, мы не станем тебя спрашивать, но завтра...
И я поняла, что открыла «ящик Пандоры».
Мэри помогала мне одеться, я же на выходе из купальни, спросила:
— А я не поняла, что здесь делает епископ Линкольнский?
Но Элери не стала об этом говорить в коридоре.
Мы прошли в мои покои. Я окинула взглядом гостиную, спальню, вдохнула, пахло чистотой.
