5
0— Что ты еще хочешь потрогать?
Она попыталась вырвать руку из его лап, но, похоже, незнакомец решил с ней не церемониться. Его кожа была горячей, чуть влажной и очень гладкой, поэтому выпуклый рубец, которого касались ее пальцы, ощущался особенно отчетливо. Внезапно в комнате воцарилась тишина. Кэролин услышала, как в камине чуть потрескивают догорающие дрова. Как в груди незнакомца гулко бьется сердце, и как вторит его быстрым толчкам ее собственный пульс."
"Ее охватило дикое, сумасшедшее желание опуститься перед ним на колени и прижаться губами к его покалеченному бедру.
Она опустила голову, уверенная в том, что Алекс каким-то образом догадался о ее страстном порыве. Он всегда понимал Кэролин лучше всех остальных — он знал, какой ранимой она была на самом деле, чего хотела, к чему стремилась. Ей бы радоваться, что он исчез в самую хрупкую пору ее созревания. Вся та вина и страх, с которыми ей пришлось жить последние годы, были лишь мизерной платой за то, чтобы не оказаться в его власти, не стать его рабой. Зато сейчас она находилась в самом центре вулкана. Мужская рука удерживала ее ладонь, а сам он так тесно прижался к ее телу, что, казалось, она чувствует его прикосновение даже через старую майку и свободные джинсы.
— Алекс, прошу тебя… — Кэролин сама не понимала, о чем его просит.
— Вот уже дважды ты пыталась меня убить, — прошептал он у самых ее губ. — Не могу сказать, что я этого не заслужил. Кажется, мне нравится подталкивать тебя к самому краю.
— Это может быть очень опасным, — прошептала она.
— Вовсе нет, — его губы коснулись ее рта на такой краткий миг, что Кэролин засомневалась, произошло ли это на самом деле. — Я всегда знаю, когда надо остановиться.
Он прижался губами к ее шее, там, где крохотным молоточком билась голубая жилка, и нежно лизнул ее, словно пробуя на вкус.
— Я тебе не верю.
— Ты никогда мне не веришь, — он покрывал поцелуями основание ее шеи, и все это время ее рука лежала на его обнаженном бедре. — Тебе нравится думать, что я самозванец и лжец, ведь в этом случае тебе нечего бояться. И не имеет значения, сколько доказательств мне нужно представить, чтобы ты, наконец, признала истину. Нравиться тебе это или нет — это я, Кэролин. Друг твоего детства, твой юный мучитель.
Она отчаянно пыталась собрать мысли воедино.
— Мечтай больше!
— Я так и делаю, — он принялся ласкать ее шею с другой стороны, пробуя на вкус, покусывая, покрывая легкими поцелуями, и Кэролин поняла, что судорожно сжимает его бедро, стараясь прижаться к нему, как можно крепче. — У тебя нет выхода, Кэролин. Ведь я твой самый сладкий сон и самый ужасный кошмар — все в одном. Ты просто представь себе, что это — твое покаяние, расплата за грехи.
