5
0Итак, теперь в него, помимо герра Лессинга, Фомича и Мэри, которых я по-прежнему не сбрасывал со счетов, входили странный, асоциальный (но уже совершеннолетний!) сын Марии Бориска Маркелов, а также аэродромный шизик Никитка (Иванов? Петров? Сидоров?).
Уже неплохо. Но я собирался выяснить у Катюши еще кое-что.
– Скажите, – спросил я, – а может быть, вам и вашим подругам стала известна какая-нибудь информация о том, что творится на аэродроме? Какие-нибудь темные делишки? Финансовые махинации?
– Фомич? – быстро спросила Катя.
Мы с ней понимали друг друга все лучше и лучше. Нечасто, в самом деле, встречаешь женщину со столь живым и быстрым умом. Да еще настроенную на одну с тобой волну.
– А почему бы и не Фомич? – пожал я плечами.
– Исключено, – отрезала она. – Он – чистый человек."
"– Все люди изначально – чистые, – усмехнулся я. – Или рождаются чистыми… Но вы сами, мэм, только что нас, пардон, учили: во время «мозгового штурма» нельзя отвергать любые версии, даже самые завиральные…
– Вы правы… – задумчиво протянула Катя.
– Так, может, – предположил я, – что-то они там, на аэродроме, творят? Махинируют?.. А вашим подругам стало об этом известно?.. И их за это решили убрать?
– Ну, что они там могут творить… – сморщила носик Катюша. – Ну, неучтенный «черный нал»… Ну, берут за прыжки не по семь долларов, как отчитываются, а по двенадцать… Ну, нет там у них кассовых аппаратов… Ладно, не буду ни в чем сомневаться, – осекла она саму себя. – Штурм так штурм!
И проговорила с жаром:
– Конечно же, они там, в Колосове, уходят от налогов! А кто сейчас от них не уходит?.. Взять хотя бы вас. Вы ведь тоже это делаете, правда?.. Да и я, если честно сказать… Что я, со своих уроков налоги, что ли, плачу?.. Ну, и что из того? – она насмешливо поглядела на меня. – Теперь вы убьете меня за то, что я знаю вашу тайну?.. Или, может, я – вас?
– Может, там у них, у парашютистов, что-то в особо крупных размерах?.. – предположил я.
– Не знаю… Мне, во всяком случае, ничего об этом не известно… Девчонкам, я думаю, тоже… Хотя… Их надо бы самих спросить… То есть…
Она сморщилась, тень грусти упала на ее чело, и она быстро добавила:
– Машу, я имею в виду, надо спросить… И Валю – когда она выкарабкается…
– Скажите, Катя, а может быть такое: Иван Фомич и другие аэродромные начальники что-то скрывают? Какой-нибудь несчастный случай?.. Например: не раскрылся парашют? Кто-то погиб по их халатности? Кто-то очень важный или крутой?.. Или они там, наоборот, состряпали какой-нибудь поддельный акт о смерти?.. Разбился, мол, человек – а он живехонек?.. А вашим подругам, допустим, об этом стало известно?..
– Нет, – безапелляционно отрезала Катя. – Из такого ничего там не скроешь. В небе все видно.
Я промолчал, задумался.
