8
0
Так он, видимо, называет, те безвкусные украшения, которые таскали разносчики. И тут я с ним не могу не согласится. Позолоченные гирлянды и кричаще-яркие ленты действительно больше напоминают убранство балагана, чем достойное оформление для приема высокопоставленных чиновников. В столице любят роскошь, но знают ей меру."
"– Ну, чего застыли? Времени мало, – поторапливает дам мэр, постукивая носком начищенного ботинка по мраморному полу. Они выдавливают из себя улыбки, кидают на меня не самый дружелюбный взгляд, но все же уходят, шурша юбками и перешептываясь между собой.
– Спасибо, что поддержали, господин мэр, – говорю я, как только в холле становится тихо после ухода дам.
– Это я должен вас благодарить. Думаю, ваши советы пойдут на пользу нашим дамам. Вы их строго не судите. Столичные сюда не особо захаживают. Если раз в лет десять-пятнадцать приезжают, и то хорошо. Потому молодежь, да и не только молодежь, толком ничего и не знает. Да они и из Аффиса нос не показывают. А если решают повидать мир, то уже не возвращаются сюда, – вдыхает мэр и тут же вспоминает, что отошел от темы. – Но вы же пришли не потому, что узнали о проблеме?
– Все верно, – киваю мэру, расправляя складки на юбке.
– Вы все в свою мать, леди Хельм, – подмечает мэр, и его голос едва заметно дрожит. В этот самый момент сердце сжимается будто в тисках, а в горле появляется предательский ком.
Не знаю, что видит в моих глазах глава города, но он тут же выпрямляется, одергивает жилет и спешит сменить тему. Солнечный луч, падающий из высокого окна, на мгновение освещает его лицо, и я замечаю, как влажно блестят его глаза.
– Кхм. Это серьезный шаг. Я бы на вашем месте придержал втайне такую информацию, пока не убедитесь в собственной безопасности, – советует он с напускной отстраненностью, старательно отводя взгляд.
А я ловлю себя на мысли, что теперь вижу этого старичка совсем в других красках, нежели в нашу первую встречу. Наверное, дело в том, что поведала мне Нита о прошлом…
– Боюсь, тянуть мне больше нельзя. Тем более, раз столичная комиссия приезжает. Мало ли что их может заинтересовать, – говорю я.
– И то верно. Тогда пусть будет по-вашему, – соглашается мэр, и протягивает руку, а его пальцы с въевшимися чернильными пятнами, слегка подрагивают. – Давайте мне ваши бумаги, делаем все быстро.
– Спасибо, – искренне благодарю, протягиваю документы, а мэр накрывает мою руку своей, как в тот раз на улице.
Моя реакция на это прикосновение уже совсем другая. А если учесть еще и боль, мелькнувшую в водянистых глазах мэра, то убеждаюсь, что в тот вечер я все поняла неправильно.
