8
0Вокруг глаз появились новые морщины, плечи, обычно расправленные, сутулятся под тяжестью невидимого груза.
Помощник прощается с мэром, направляется к лестнице, а я задеваю вазочку с розами, стоящую на краю стойки.
– Ой! – ловлю ее, но пара капель успевает попасть мне на платье. – Как неловко вышло. Могу воспользоваться уборной?
Девушка оглядывается по сторонам в пустом зале и кивает.
– Только быстро, сегодня посещений нет, – сообщает она мне.
Киваю и топаю в сторону уборной, которая аккурат через пару дверей от той самой, где я только что видела мэра.
– Элиза? – спохватывается мэр.
– Господин мэр, – заставляю себя вежливо улыбнуться,а сама скольжу взглядом, осматривая кабинет, больше похожий на логово затворника.
Стены обшиты темным деревом. Тяжелые бордовые шторы наполовину задернуты, пропуская лишь тонкие полоски света, а воздух пропитан запахом старых книг, пыли и табака.
Массивный стол из красного дерева занимает половину комнаты – на нем горы бумаг, стопки документов, чернильница и перо. За спиной мэра – высокий книжный шкаф, на стенах – карты города и его окрестностей.
– Зря вы сюда пришли, Элиза.
– Дело важное, не могла откладывать.
– Даже так? Ну, что ж, – Мэр жестом предлагает мне сесть в кресло напротив стола – добротное, с темно-зеленой обивкой, но местами потрескавшейся от времени.
Сам он опускается в свое кресло с тяжелым вздохом.
– Если вы из-за синюхи, то скажу вам, что ваше заявление вновь потеряется… – произносит тихо, почти шепотом, избегая смотреть мне в глаза.
– Господин Гирдан приказал? – спрашиваю прямо, но за стол все же сажусь.
– Тише! Тут и у стен есть уши, – нервничает мэр.
Бросает быстрый взгляд на закрытую дверь, а затем вновь на меня.
– Значит, синюху мне не дадут зарегистрировать. Ясно. Но можно хотя бы узнать почему?
– Сам бы хотел это знать. Что-то назревает. А ведь я предупреждал тебя, Элиза.
– Помню, господин мэр. Меня все предупреждают. Но никто не говорит правды. Даже вы ее скрыли, господин мэр, хотя отлично знали мою маму о том, что с ней произошло.
Едва договариваю последние слова, мэр дергается, словно от внезапной боли.
– Это дела прошлых дней.
– Вы знаете правду, не так ли? Потому и помогли мне на площади? Из чувства вины? За помощь с сокрытием той правды, Сурэлы дали вам это кресло? Вы ведь были инспектором в то время.
– Не перегибай, девчонка!
– Я не хочу вас задеть или в чем-то обвинить. Вы и сами себя за что-то до сих пор не простили. Вы все еще мучаетесь, господин мэр. Я это вижу и вовсе не прошу вас идти против покровителя.
