За короля и отечество

И если Анцелотис и впрямь тот, о проживании в теле которого Стирлинг не мог думать без ужаса, и если Бренна МакИген и ее неизвестный союзник сунут ему нож под ребро, Стирлинг уж наверняка изменит историю…

Ох и попал же я, в отчаянии подумал Стирлинг.

Ну-ка объясни, — резко перебил его мысли голос Анцелотиса, что напугало Стирлинга почти до потери сознания: это были первые членораздельные слова, которые ему удалось понять. — Зачем этой МакИген желать смерти брата покойного короля Гододдина? МакИген… это ведь имя одного из этих поганых ирландских кланов, не так ли? Уж не душа ли ты какого-нибудь премудрого друида, посланная мне с того света, дабы предостеречь и охранить меня от ирландцев, угрожающих нашему западному побережью? Боюсь, в случае с моим братом ты опоздал — если ты, конечно, хотел предостеречь нас от пиктов.

Они уже добрались до него своими кинжалами и палицами, да и меня с дукс беллорумом едва не убили.

Э-э-э… — в его нынешнем положении — на каменном полу в шестом веке — это объяснение показалось не хуже любого другого. В общем, довольно точно, осторожно промыслил он в ответ своему хозяину.

Боюсь, я мало что знаю о пиктах, и мне очень жаль твоего брата. Я сам потерял деда на войне, и большинство моих боевых товарищей тоже погибли. При одном воспоминании обо всей его роте, разнесенной в клочья в Клонарде, все внутри свело острой болью."

"Возможно, это и не могло сравниться со смертью брата на твоих глазах — Стирлинг только что видел это в воспоминаниях своего хозяина, — но и этого хватило для установления какого-то взаимопонимания и… черт, боевого братства, что ли? А образы из памяти Стирлинга — целого городского квартала в Белфасте, в мгновение ока охваченного пламенем и обращенного в развалины, — настолько потрясли Анцелотиса, что он погрузился в полное благоговейного ужаса молчание.

Значит, вот как вы бьетесь на войне? — спросил тот, придя немного в себя. Столько огня и осколков, что даже римский епископ зажмурился бы, не веря своим глазам? Сохрани нас тогда Афаллах и девять дочерей его из Подземного Царства, коль не может сделать этого Иисус, — ибо нечем нам защититься от подобной смерти.

Стирлинг сделал было попытку заверить своего хозяина в том, что одному человеку, действуя в шестом веке в одиночку, не под силу нанести такой ущерб, но не слишком преуспел в этом.

До него вдруг дошла нехитрая мысль: сам он без труда получил бы достаточно примитивный, но абсолютно годный к использованию черный порох — это довольно сложно сделать, не зная правильных пропорций, но проще простого, обладая этим знанием. Стирлинг им обладал. И он готов был бы поклясться на сотне Библий, что это сможет сделать и Бренна МакИген.