За короля и отечество

Пол комнаты украшался мозаичным изображением какого-то античного мифа — кажется, Прозерпины и Цереры, решила Бренна. Тревога снова охватила ее и тут же погасла, когда она увидела на стене среди всего этого языческого великолепия маленькое распятие.

— Где я? — вслух прошептала она.

— Как где? — прошелестел в мозгу ответ Морганы. — В Кэр-Удей, разумеется…

Бренна все еще пыталась переварить этот ответ, когда дверь распахнулась, и в комнату влетел запыхавшийся юноша.

— Тетя Моргана! Быстрее, тетя, идемте со мной! — Голос мальчишки срывался от волнения.

 — Там… Арториус и дядя Анцелотис… они приехали со страшными вестями. Лот Льюддок погиб в бою с пиктами на границе, а Анцелотис упал без сознания при въезде в Кэр-Удей!

Кровь разом отхлынула от лица Морганы. Она испустила сдавленный вскрик и пошатнулась, готовая вот-вот лишиться чувств от потрясения. С болью и ужасом Бренна поняла, что этот Лот Льюддок приходился Моргане мужем. Надо отдать мальчику должное: он тут же плеснул в чашку вина из стоявшего рядом с лампадой глиняного кувшина и осторожно поднес к ее губам.

Чтобы не упасть, Моргана привалилась к пареньку, крепко стиснув его руку. Дрожащими руками она приняла у него чашу и сделала глоток. Однако когда она совладала с собой и заговорила, слова ее потрясли Бренну.

— Саксы могут воспользоваться нашим смятением… Боже праведный, Медройт, худшего момента для смерти твоего дяди не найти. Мы не можем позволить себе выказать саксам свою слабость, иначе они набросятся всей стаей, как шакалы в ночи, растерев нас между молотом своих мечей и наковальней надвигающихся пиктов.

Думать в такую минуту прежде всего о своем народе…

И все же боль утраты жгла сердце, которое они делили теперь вдвоем, и это заставляло ее (или их) пальцы еще крепче стискивать руку племянника. А где-то там, вдалеке, в милях пути по древней каменной дороге, по которой они с Медройтом пришли сюда — римской дороге, сообразила Бренна, пронзившей шотландские холмы, — у Морганы остался сын, который должен стать королем. Ее боязнь за безопасность мальчика и его младшего брата горела почти так же сильно, как горе, а жгла вдвое больнее.

И Бренна не могла остаться безучастной к этим переживаниям, от которых ее уважение к скорбящей королеве росло все больше.

— Тетя, — произнес Медройт негромко, но настойчиво. — Анцелотис болен. Он пытался привезти тело короля домой для погребения, но упал с коня при въезде в Кэр-Удей. Нам еще повезло, что Ковианна Ним сейчас в крепости…"

"— Ковианна Ним? — эхом отозвалась Моргана, так потрясенная этим известием, что даже забыла на мгновение остальные страшные вести.