Выбери себе смерть

Он начал смотреть книги. Они всегда говорили ему больше о хозяине квартиры, чем любые слова. Здесь были Боккаччо и Сервантес, Рабле и Золя. Дронго обратил внимание на потертые тома четырехтомного собрания Хемингуэя, несколько книг Франсуазы Саган, Эрве Базена, Поля Вилара, Робера Мерля. Он взял с полки неизвестного ему прежде Робера Андре и вернулся на кухню.

Его взгляд наткнулся на блестящий эпиграф, который Андре взял к своей повести «Дитя-зеркало». Это были слова Марселя Пруста из «Узницы»: «Когда мы достигаем определенного возраста, душа ребенка, которым мы прежде были, и души усопших, от которых мы происходим, принимаются щедро одаривать нас своими сокровищами и своей злою судьбой…»

Заинтригованный изящной прозой знаменитого французского критика и писателя, он не услышал, как на кухне снова появилась Татьяна Николаевна. На этот раз она была в халате.

— Что вы читаете? — улыбнулась она.

— Робера Андре. Никогда не слышал про такого, — показал он книгу хозяйке. — Мне нравится его стиль, хотя я прочел еще совсем немного.

— У меня дочь всерьез изучает французскую литературу, готовится стать переводчицей с французского языка, — пояснила Татьяна Николаевна. — А у вас хороший вкус.

Только теперь она поверила в его рассказ про Реваза и Ларису. И поняла, что была не права, подозревая Дронго в недоверии.

— Может, вы ляжете в столовой? Я постелю вам на диване, — шепотом сказала она: дверь в спальню и смежную с ней детскую комнату была открыта.

— Мне действительно не хочется спать, — покачал он головой. — Если вас будут расспрашивать, расскажете все как было. Только добавьте, что я вам угрожал, привезя сюда.

— Они не поверят. Все знают, что я ничего не боюсь.

— Так уж ничего?

— Русакова тоже не боюсь, — неправильно поняла его иронию женщина, — мы с ним только обедаем. Все его попытки сблизиться еще больше я отвергала.

— Я не имел в виду этого болвана.

— Я тоже.

Они снова помолчали. Она встала и, закрыв дверь, вернулась на кухню. Громко тикали часы.

— Кофе хотите? — спросила женщина чуть громче.

— Лучше чаю, — попросил он.

Она, кивнув, поставила чайник на огонь.

— Сама я в молодости тоже мечтала стать переводчицей, самостоятельно изучала французский. Но вообще-то я экономист по профессии. Всю жизнь работала на оборонном заводе. Только в последние годы, когда стало совсем трудно, пошла в коммерческий банк. Там работает сестра нашей соседки. Она и рекомендовала меня. Сейчас работаю в ее отделе.

Чайник начал потихоньку закипать. Она прибавила газа, усилив огонь, и зябко поежилась.

— Мне стало ясно, что вы ничего не боитесь, еще тогда, в ресторане, — улыбнулся он. — А кого из французских писателей вы любите больше всего?

— В молодости перечитывала Мопассана и Золя.