8
0
— Я всегда сначала думаю, потом говорю, — невозмутимо парировал Дронго. — Он нас подставил. Хорошо еще, что я случайно вернулся за носовым платком. А если бы не вернулся? Мог он так подставить Реваза и Ларису? Мог!
— О чем говоришь? Арчила знает весь город. Он настоящий вор, понимаешь, вор в законе. Такие люди не бывают стукачами у мусоров.
— Почему обязательно стукач? — возразил Дронго. — Может, он всегда работал на спецслужбы. И необязательно на МВД, он мог быть агентом КГБ.
— Арчил и КГБ? — схватился за голову Манучар. — Твое счастье, что он не слышит. Иначе мать твоя пела бы похоронную песню на твоих поминках. Разве можно такое даже подумать?
— Все. Кончим дискуссию. Будем исходить из того, что Арчил нас сдал.
— Сам убью его! — вскипел грузин, начинавший понимать, что это правда. — Вор в законе не может быть агентом мусоров.
— Опять, — разозлился Дронго. — Я тебе уже объяснил, что никакой он не агент. Может, мусора сами на него работают?
— Это да, — сразу согласился Манучар. — Знаешь, сколько кормится вокруг него людей?
— Значит, так, — подвел мрачные итоги Дронго, — у нас остался только один шанс — взять Юркова.
— Ворваться в банк? — испугался Манучар. — Там такая охрана! Не дадут уйти живыми, сразу порешат."
"— Прежде чем что-то говорить, нужно думать, — строго одернул его Дронго. — Сам советовал мне говорить, думая, а теперь несешь ерунду. Кстати, откуда это слово «порешат»? Ты не мог слышать его в Грузии.
— Верно, — улыбнулся Манучар. — Пять лет назад я приехал на соревнования в Москву. Выпили, закусили. Там девушки красивые были, а какие-то ребята стали к ним приставать. Одна из девушек с моим знакомым была. Вмешался я в драку. Получил три года. Полгода сидел, по амнистии вышел. Тогда меня Давид и взял на работу. А говорить «порешат» научился у одного заключенного: вместе в камере сидели, его любимое слово было.
— Солидная биография. Теперь ясно, что у вас общего с Давидом.
— Перестань смеяться.
— Плачу, плачу над твоей глупой судьбой. И сколько ты будешь у Давида в пешках ходить? Еще пять лет, десять? Ты же был спортсменом — иди преподавать, детей учи.
— А платить будут? — горько спросил Манучар. — Я из тюрьмы вышел, думал: все, больше туда никогда не вернусь. Решил работать устроиться. Как раз началась эта… в общем, Гайдар начал свои реформы. И у нас Гамсахурдиа бежал. Шеварднадзе пришел. Где найти работу? Куда пойти? Давид платит сто долларов в месяц, наш министр внутренних дел получает три доллара. Спроси, как он живет, если я на сто не могу нормально жить.
— Это бич кавказских республик — массовая коррупция, — тихо произнес Дронго. — Воруют все, все, кто может и хочет.
