Японская война 1904. Книга третья

Все приказы — точно по списку, что мы заранее согласовывали.

Я подошел к своему стулу и рухнул на него, откинувшись на спинку.

— Как же я их ненавижу! — рычал рядом Мелехов. — Как же…

— А я думал, вы обычно за то, что ради дела солдатом можно и пожертвовать! — я сначала не узнал голос Шереметева, так он странно звучал. Значит, и его эти смерти среди пленных зацепили, причем настолько, что он сорвался даже на своих. Они ведь и раньше с Мелеховым всегда спорили по поводу отношения к солдатам, но никогда это не было так зло.

— Жертвовать? — Павел Анастасович только рукой махнул.

— В бою⁈ Да! Я сам, мои солдаты — все готовы жертвовать собой ради дела, ради Родины. И это нормально, это часть службы, мы все знали, на что идем, когда вставали под ружье. Но вот это… Бросить людей умирать, смотреть на это каждый день и… Продолжать! Какой же нужно быть сволочью, как далеко быть от бога, чтобы на такое пойти?

— Выше высокоблагородие… — Шереметев не ожидал, что Мелехов ответит так спокойно, и теперь искал, на кого бы еще сорвать всю эту накрывшую его боль. — Может, к черту это стояние на Угре? Дайте хотя бы ночью ударить по японцу!

Я оглядел всех наших.

И действительно, за эти три дня мы успели привести себя в порядок, отдохнуть, и солдаты, как и офицеры, были готовы к новому делу.

* * *Княжна Гагарина в один момент, когда через госпиталь за день прошло почти 5 тысяч человек, и это не считая тех раненых, что на них скинули отступающие корпуса, чуть было не решила, что все. Она не справится! Но нет, система выдержала. Все работали на износ, доктора так и вовсе спали по 2 часа в сутки, но они справились.

Каждого раненого осмотрели, каждого распределили на положенное место, каждым было кому заняться, и, главное, у них нашлись все положенные лекарства.

До этого Татьяна иногда задумывалась, не перегибает ли полковник, забивая склады всем, до чего только может дотянуться. И опять же сегодня все стало на свои места: штатные запасы лекарств у них бы закончились уже через сутки, а так… Все было, а учитывая, что последние дни поступления раненых и вовсе почти сошли на нет, в госпитале даже смогли включить в график для служащих полноценные 8 часов на сон.

— Больше так не делайте, рядовой. Ваша жизнь важна не только для вас, — княжна, как это всегда и делала, лично заглянула к новому раненому.

Как его называли другие больные? Панчик? Значит, из поляков, но храбрый. На груди уже две медали. А еще дерзкий, иначе с такими наградами уже был бы как минимум унтером.

— Не буду, ваше сиятельство, — широко улыбнулся больной. — Да и глупая оказалась идея.

— А что за идея? — Татьяна на мгновение задержалась. Ей нравилось слушать всякие истории о том, что порой придумывали солдаты в корпусе Вячеслава Григорьевича.