9
0Заныло, застонало сердце, особенно когда я встретился взглядом с Юлей, избитой, измазанной грязью, затравленной, перепуганной вусмерть…
— Ладно, — кивнул я. — Ладно, Никитос.
Ствол упирался в спину между лопаток. Я обернулся.
— Туда смотри! — прорычал коротко бритый квазимодо и ткнул калашом.
Калашом, не тяп-ляп. Рассмотреть его рожу не получилось из-за фар.
— Аккуратней, чучело, — бросил я. — А то я тебе башку отгрызу.
— Чё ты проблеял⁈ — дёрнулся он. — Я тебя щас наизнанку выверну, мусор!
— Ты пасть прихлопни! — зло рыкнул Никита. — Добазаришься."
"— Чё⁈ Метлу привяжи свою, мент поганый!
Бандос отвлёкся, ослабил давление… и я резко рванул влево, крутанулся, уходя с линии огня и отбивая ствол в сторону. Бандос оказался резким и моментально даванул на гашетку, прорезав холодный влажный воздух очередью. Кто-то на краю могилы вскрикнул.
— Танго, — коротко бросил я, дёрнул на себя автомат левой рукой.
Громила подался вслед за оружием, а я резко поднял правую руку и один раз нажал на спуск.
Он откинул голову и сжал пальцы. Калаш затарахтел, а я придержал тело, не давая упасть, и закрылся им, как щитом. Тра-та-та-та-та-та-та! Он поливал стоявших на краю своих подельничков, а я держал его руку. Кто-то успел выстрелить, но ему было уже всё равно.
Магазин отстреляли быстро. Я оттолкнул тушу, скакнул в сторону и положил последнего братка. Оглянулся. Никитоса не было видно. Сука хитрожопая! Свалил тварь.
— Юля! — крикнул я. — Быстро сюда!
Она, обхватив голову руками и скрючившись, как эмбрион лежала на дне ямы. Жива или нет, я не видел.
— Юля! Время!
Она дёрнулась, я наклонился, потянулся к ней.
— Давай руку! Не спи! Машину водишь?
Она молча кивнула.
— Всё, уезжай скорее! Бери дочь и беги из города, пока они не хватились!
— А ты…
— Мне тут закончить надо! Пошла! Бегом!
Она заскочила в машину. Движок пахал, его не глушили. Хлопнула дверь, взревел мотор и «буханка» стала пятиться назад. А я вернулся к яме.
— Никита! — крикнул я. — Иди сюда. Крутая подстава. Многоходовочка, да? Ты на такие мастер. Но я не злюсь.
Он не ответил.
— Никитос!
Я встал в свете фар и бросил пистолет в снег.
— Брат! — снова закричал я. — Я без оружия! Хорош шугаться! Выходи! Не дури, думаешь, я смог бы в тебя шмальнуть?..
БАХ!
Твою мать! Никитос… По груди разлилась острая боль… Всё закружилось, в глазах потемнело…
— Никитос…
Я захрипел. Во рту стало солоно, потекла, запузырилась кровушка. Я поморщился и повалился назад, на спину. В покрытый корочкой и почерневший снег. В острых лучах появилось лицо Никиты — заострившиеся черты, злой и холодный взгляд. Как в Афгане… Он молча вытянул руку с пистолетом, направил мне в лицо и подождал пару секунд… Ничего не сказал, просто внимательно посмотрел и… снова выстрелил…
БАХ!
Стало темно…
1.
