Вся правда, вся ложь

Настоящий сыщик как раз бы с этого и начал. Взгляну на дом, авось идеи появятся…

Я отошла на десяток метров от калитки, когда зазвонил мобильный. Звонил Геннадий Владимирович.

— Ефимия? — Голос звучал напряженно, и я заподозрила неладное. Так и есть. — Я просил вас о помощи, а вы вместо этого выспрашиваете моих друзей…

— Что вполне естественно, — подхватила я.

— Естественно?"

"— Если вас что-то не устраивает, простимся прямо сейчас. Но если ждете от меня помощи, не стоит учить меня, как проводить расследование.

— Извините, — буркнул он. — Просто все это неприятно. Вы что, меня подозреваете?

— Если бы я вас подозревала, не стала бы помогать.

— Извините, — еще раз произнес он и простился.

Пошли он меня к черту, я бы, наверное, вздохнула с облегчением. Но тут перед глазами возникла бабуля — божий одуванчик, и мое утверждение показалось сомнительным. А я-то хороша: не учите меня проводить расследование… Сыщик доморощенный.

Попытка заняться самобичеванием была прервана разбойничьим свистом. Машинально оглянувшись, я увидела на противоположной стороне улицы машину Берсеньева и его самого, конечно, тоже. Окно «Мерседеса» было опущено, а Сергей Львович, по обыкновению, скалил зубы.

— Вот только тебя мне и не хватало, — пробормотала я, ускоряясь.

— Полезай в машину! — крикнул Берсеньев.

— Некогда мне, — махнула я рукой, припустившись дальше, его машина плавно тронулась с места и теперь ползла по улице, Сергей Львович все еще таращился в окно, пристроившись за мной, препятствуя движению, кое-кто из нетерпеливых водителей начал сигналить, но Берсеньев попросту не обращал на них внимания.

— Иди сюда, дуреха, — вновь позвал он. — Нечего снег месить.

Я замерла в нерешительности, потом чертыхнулась и бросилась через дорогу. Минутой позже я уже сидела в его машине.

— Привет, — сказал он, положил руку на подголовник моего сиденья и на меня уставился, улыбка стала шире, а взгляд был откровенно издевательским. Берсеньев для меня человек-загадка, очень хотелось знать, кем он был в действительности до того, как стал преуспевающим бизнесменом, позаимствовав чужое имя и внешность. Последнее время я все чаще склонялась к мысли, что сие так и останется гайной. Кроме этой загадки, имелись те, что помельче. При довольно-таки средней внешности он умел произвести впечатление. Бабы по нему с ума сходили, причем их возраст, семейное положение и прочее никакого значения не имели. Вот и я, точно зная, что он редкая сволочь, взглянув на него, вдруг подумала со всей серьезностью: «Хорош». Хотя, задайся вопросом, что в нем такого особенного, голову бы сломала, а ответ так и не нашла.

Одна моя знакомая утверждала: в Берсеньеве очень сильно мужское начало, бабы это чувствуют, вот и липнут как мухи, сами знаете на что.