Вся правда, вся ложь

Очень хотелось напиться по-настоящему и учинить непотребство: танцы на столах с громким визгом, битьем посуды и мордобоем… С последним оказалось хуже всего: единственной физиономией, которую хотелось разбить, была моя собственная. К тому же, как это час-то бывает в подобных случаях, опьянение где-то задержалось, мысли были ясными и беспросветно унылыми, в таком настроении по столам не скачут.

Наконец Сергею Львовичу надоело созерцать мою кислую мину, и он предложил отправиться по домам. Возле гардероба я едва не столкнулась со Стасом, он подавал шубу своей спутнице, она увлеченно болтала, то и дело хихикая, а Стас увлеченно ее слушал.

— Добрый вечер, Станислав Игоревич, — с широкой улыбкой приветствовал его Берсеньев, проходя мимо. Тот молча кивнул, надел пальто и с дамочкой под руку направился к выходу. Толстяк, что был третьим в их компании, устремился следом, пьяно Пробормотав:

— Всего хорошего.

Мои мытарства на этом не закончились. Вслед за Стасом мы оказались на улице. На парковке его машина стояла всего в нескольких метрах от «Мерседеса» Берсеньева, Стас помогал устроиться даме на заднем сиденье, толстяк плюхнулся впереди, рядом С шофером. Я прошла мимо, едва не задев Стаса локтем, он и бровью не повел. А мои чувства в тот Момент были далеки от банальной ревности или Обиды из-за столь явной демонстрации равнодушия, даже пренебрежения ко мне. Все куда хуже. Есть рядом с ним женщина или нет, ничего не меняло. Со Всей очевидностью я поняла: все мои заверения, что я смогу следовать разуму, просто самообман. Стоит ему оказаться поблизости, и я уже себе не принадлежу. Эта глубинная, не поддающаяся никакому контролю зависимость по-настоящему пугала. В этом было что-то унизительное. Как будто ты и не ты вовсе, а послушная марионетка в чужих руках.

Берсеньев распахнул передо мной дверь машины, но я, развернувшись, направилась к Стасу. Он Садился в машину, а я позвала громко:

— Стас! — Думаю, он бы предпочел сделать вид, что не услышал, но все-таки оглянулся, придерживая дверь. Я оказалась совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Стас хмурился и молча ждал. — Нам надо поговорить, — сказала я первое, что пришло в голову.

— Тебя ждут, меня тоже, — спокойно ответил он И добавил с явной неохотой: — Я позвоню. — Сел в машину, захлопнул дверь и через мгновение исчез за пеленой снега. А я стояла, таращась в темноту.

— Эй, — позвал Берсеньев. — Начинай двигаться, не то через пару минут превратишься в сугроб. — Сообразив, что стоять я буду еще долго, он не спеша подъехал и распахнул дверь. — Садись. Страдать можно, сидя в тепле, так даже удобней. — Я плюхнулась рядом с ним и уставилась в окно.