Время действовать

Тарн протянул руку и погасил сигарету. Потом встал и направился к компьютеру.

— Какой номер-то у машины?

Номер я помнил:

— «МГА-701».

Клавиши защелкали. Тарн взглянул на меня с неожиданным интересом:

— «БМВ-750» с мотором «У-12». Оборудован для инвалидов, имеет ряд льгот. Владелец — фирма «Суперкарс» на Эстермальме. А «Суперкарс» принадлежит «Молоту», то есть Густаву Даллю.

Единственное, что оказалось мне известным, было имя — Густав Далль. Финансист из рода мультимиллионеров. Завсегдатай ипподромов. В налоговой декларации всегда ноль доходов. Любитель ходить под парусом. Собирает произведения искусства. Меценат, хотя кто знает, что это означает. Когда клуб фотографов попросил его помочь с выставкой фотоновостей, он не захотел ни с кем встречаться.

Тарн ухмыльнулся:

— «Молот» — это его компания по вложениям капитала. «Сентинел» в прошлом году был куплен именно «Молотом». Но какое отношение имеет «БМВ» с мотором «У-12» к отставленному от дел директору «Сентинела»? — Он подошел к своему пиджаку и выудил новую сигарету. — Тебе с этим ни за что не справиться, — сказал он, чиркая спичкой.

— Наверное, — сказал я и вышел.

В комнате фотографов я набрал номер.

— Зверь? Поехали, прокатимся. Я за тобой заеду — прямо сейчас.

Стокгольм — это уже не самый большой в мире маленький город.

— Подумать только, когда я был мальчишкой, Баркарбю было дремучей провинцией. Мы с братом добирались сюда, чтобы посмотреть, как стартуют и садятся «лансены».[44]А как-то в воскресенье мы с матерью поехали в Бромму, в те времена это был настоящий семейный пикник. И еще ездили автобусом в Скарпнэк, поглазеть на планеры.

Зверь кивал без особого интереса. Он жил на аллее Тенета, в доме, где коридоры вынесены наружу, двери всегда поломаны, соседи целый день пьяны, а во дворе пристают к прохожим хулиганы.

— А теперь Стокгольм всего лишь гроздь «административных зон», — сказал я. — Какие-то из них содержатся плохо, другие богаты, третьи — просто идиллия, но все они запечатаны, заперты, огорожены торжествующим символом шведской культуры — патентованным забором.

Нигде более не оставляют открытыми двери в подвальные мастерские или мелкие предприятия. Нигде на улицах не выстраиваются очереди из кучеров на погрузку газет или бочек с пивом.

Лишь в Старом городе и лишь на двух-трех улицах еще можно заметить, что люди живые, услышать музыку из открытых окон, ощутить чад из кухонь и давку — отнюдь не возле магазинных прилавков.

— Где ты вырос? — брюзгливо спросил я молчавшего Зверя.

— La pampa.

Ага. Понятно.

Мы свернули на магистраль Эссингеледен, скорость резко подскочила.

— А что ты думаешь о Стокгольме? — раздраженно прокричал я.

Улыбка — просто сияние.

— Друж-жище. Все так чисто и в таком порядке. Так красиво и хорошо устроено.