8
0А если особенно повезет, можно словить кайф от аромата горящего угля и белых клубов пара, накрывающих всю набережную.
Она, значит, ему приказывала. Она приказывала, как приказывают деньги тем, кто куплен. Она говорила с той нахальной напористостью, которая ожидает послушания. Она им владеет... Она владеет типом, который вместе с другими избил меня до потери сознания.
А вот тут Норр Мэларстранд, новый цыганский табор Стокгольма.
Тут вдоль берега стоят полуготовые к выходу шхуны, распространяя запах жарящихся блинов. А итальянские туристы, расположившиеся на стояночных полосах со своими автофургонами, благоухают на всю гавань шкварчащим в масле чесноком. А дальше — гордый парусник, школьный корабль, с бортов которого свисают головы бравых ребят, которые никак не могут вспомнить, в какую сторону разрешается плевать — по ветру или против.
Итак, она согласилась. Она устроила мне встречу с человеком, который, может быть, воплощает смерть и для нее самой. Кармен, озорница с табачной фабрики в Севилье, озорница, смертельно опасная для мужчин.
А теперь, наконец, самое узкое зеленое пятно в Стокгольме, прогулочная дорожка до Роламбсхов. Единственный парк в мире, где можно гулять, не боясь толпы, собачьего дерьма и солнечного удара.
А потом уже Вэстербруплан."
"Я поднимался по лестнице к верхней бетонной палубе. Надо мной угрожающе шумел поток машин. Скопившиеся за много зим песок и соль сыпались мне за ворот. Я поднял нос над краем тротуара и тщательно осмотрелся — чем грозят мне цементные равнины.
Все как обычно.
Девицы на автобусной остановке старались удержать юбки возле коленей, но те то и дело взлетали к шеям. Газеты рвались из рук тех, кто пытался читать. Люди с контактными линзами зажмуривались, люди с зонтиками беспомощно смотрели, как эти зонтики у них в руках выворачиваются наизнанку, а слабонервные, вышедшие на улицу с маленькими собачками, садились на корточки и держали своих любимцев за хвост.
Вэстербруплан — как это возможно?
Помнится, переходя в первый раз, я поставил все на карту и рванулся на красный свет. Какая разница, угадаешь или нет. На этой площади конец скор и милосерден. Машины слетают с моста, как снаряды, они мчатся под уклон, под ветер, их солнце толкает в спину.
В следующий раз я был осторожнее, пошел на зеленый и чуть не оказался под громадным «мерседесом» с какой-то тетей за рулем, что потеряла ориентировку. Я только головой качал, глядя ей вслед.
Увидеть Вэстербруплан и — умереть.
В моей ячейке лежало два конверта.
Первый — большой белый с эмблемой «Утренней газеты». Извещение от гаражной комиссии о том, что мое заявление, поданное два месяца назад, не может быть удовлетворено — я же не состою в штате.
