8
0Моя чокнутая полуночница.
— О'кей, — сказал я вяло.
Она с кокетливой досадой помотала головкой.
— Мне пора смываться.
— Дружок, — спросил я быстро, — как тебя зовут?
— Кармен, — улыбнулась она. — Ты что, забыл?
— О'кей, — снова сказал я. Больше ничего в голову не приходило.
Она показала рукой на дверцу. Я вылез на холод и ветер. Сделав озорную гримаску, она попрощалась со мной. Серебряно-серый «БМВ» исчез за бугром улицы. Она так быстро вела машину, словно угоняла ее.
У меня за спиной ржали пожарники, сидевшие возле своего фургона.
— Эй, — крикнул кто-то, — уж я бы ни за что ее не отпустил.
Я обернулся. Капюшон водолазного костюма еще стягивал его лицо, пышные светлые усы были примяты — след маски, — но он расплывался в улыбке.
— Ну так ты ее не знаешь, — отозвался я.
И пошел не торопясь вверх по склону бугра. Ветер трепал мне волосы.
Рисково я живу, сказала она. А теперь вот мне предстоит встретиться с человеком, которого я знаю.
Последний раз, когда я слышал его голос, он держал меня железной хваткой сзади и говорил: «Хорошо мы его размягчили?»
Как только люди придумывают такие вещи, как площадь Вэстербруплан?
Устройте смерч из трехсот пустых пластиковых пакетов, пяти обувных картонок, двадцати восьми потерянных варежек и трех тачек гравия. Водрузите это, в нарушение правил парковки, в самом центре карусели на перекрестке. Потом постройте громадную воронку, которая бы засасывала из парка холодный ветер шхер. Только смотрите, чтобы вокруг этого феномена не настроили зданий. Пустите дорожки для пешеходов. Чего еще не хватает? Ну, перил вдоль тротуаров, чтоб несчастным прохожим было за что хвататься, когда хлесткий ветер начнет сбрасывать их в бетонные ущелья. Вот такая это площадь.
Кстати, зачем люди, тяжело ступая, взбираются на сам мост, на Вэстербрун, чтобы затем с него прыгнуть в воду, когда так просто взять и лечь под колеса на Вэстербруплан?
Когда я иду пешком с Риддархольмен в «Утреннюю газету», это мне как раз по дороге. Сперва приятный пешеходный мост через Стрёммен, где даже балкончики сооружены для заядлых рыболовов. Ради одного только удовольствия подразнить их стоит проделать весь путь.
Она, значит, хорошо знает Ролле. Может, работает с ним вместе. Она набрала короткий номер — коммутатор какой-то фирмы. Причем набрала по памяти.
А вот тут набережная: Клара Мэларстранд. Еще один угол Стокгольма, куда лишь немногие рискнут добраться сквозь шумный поток автомашин.
Тут причаливают пароходишки, совершающие рейсы на Дроттнингхольм — сверкающие начищенной бронзой, оттертыми добела досками корпусов, с любовно сращенными и покрашенными тросами. Тут можно видеть россыпи японских туристов, в клетчатых штанах для гольфа, с фотоаппаратами «никон», в роговых очках диоптрий на десять.
